Пятая: временная петля прервалась.

Все улики вели к одному: стоило мне повести себя как настоящая злодейка Айла, как все вернулось в норму.

«Проклятье… не может быть».

Я не была детективом и не обладала даром предвидения, и потому эта гипотеза просто не могла быть верной. Мир, конечно, очень несправедлив… Но неужели он так жесток ко мне?

«Но если в тот самый момент, когда я опять не поведу себя как настоящая злодейка, снова начнется цикл временно́й петли… тогда все станет неопровержимым».

Раз случилось однажды – почему не может повториться?

С побелевшим лицом я рвала на себе волосы, но быстро пришла к выводу: нужно срочно восстановить в памяти сюжет романа «Леди Лилия».

Наконец настал момент, когда я должна была как следует разобраться с той мрачной историей десятилетней давности, от которой так отчаянно пыталась отвернуться.

«Я не могу вечно бежать от собственного творения. Но ведь если я стану злодейкой… я погибну. Это не просто плохая концовка, а настоящая смерть».

Да, именно этого я и боялась! Того, что злодейка обречена на жалкую смерть. Я на миг замолчала и… выбрала привычное спасение – бегство от реальности.

«Фух… от напряжения кружится голова. Нужно срочно восполнить уровень сахара».

Я прижала к груди редкий экземпляр новой книги Линте и направилась в комнату, где находилась моя коллекция. Я планировала читать только что полученный роман, поедая парфе.

Но…

– Посмотрел, как ты распоясалась, и понял, что ты ведешь себя как дикое животное. Есть пределы тому, на что можно закрывать глаза.

Внезапное появление того самого человека перечеркнуло все мои планы. Меня схватили на месте и, не слушая возражений, потащили прочь из комнаты.

* * *

Персону номер два этого особняка, человека, с которым мне неловко находиться рядом, я уже как-то упоминала. Персона же номер один прямо сейчас восседала на расстоянии вытянутой руки.

«Что, черт возьми, происходит…»

Меня дотащили до приемной, бросили в кресло, и теперь я с тревогой наблюдала за герцогом Мертензия, сидевшим напротив.

Винсент Мертензия.

Красивый мужчина с ярко-красными волосами, который выглядел как мужская версия Айлы лет так через двадцать, изящно потягивал чай.

Если бы слово «аристократ» обрело человеческий облик, оно выглядело бы именно так. Трудно было поверить, что столь благородный человек – отец Айлы. Каждое его движение источало безупречную утонченность.

Одет он был безукоризненно – ни единой небрежной складки. В плотно сжатых губах и суровом выражении лица ясно читалось упрямство.

– Почему ты так на меня смотришь? – спросил он, опустив чашку на стол и пронзив меня взглядом.

«Так это ведь ты затащил меня сюда против моей воли».

Он скользнул глазами по мне сверху вниз. На мне все еще была надета лишь ночная рубашка, хоть на дворе уже было за полдень, и раздраженно цокнул языком.

Ощущая себя неудобно в этой атмосфере, я беспокойно переминалась с ноги на ногу, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, пока не смогла больше выносить молчание и заговорила.

– У вас есть ко мне какое-то дело?

– Я слышал о твоем поведении в последнее время. Будто ты превратилась в совершенно другого человека. То не являешься на любимые светские приемы, выдумывая нелепую болезнь, то скупаешь книги, хотя раньше и пары строк прочесть не могла.

Я была уверена, что герцогу нет ни малейшего дела до дочери, но он неожиданно больно задел меня. Я ощутила, как по спине катится холодный пот, и осторожно отвела взгляд.

Он тяжело, будто устало, вздохнул и перешел к сути:

– Я решил назначить человека, который будет обучать тебя.

– Что?..

Его объявление прозвучало как гром среди ясного неба. Я вытаращила глаза и приоткрыла рот. Однако герцог, похоже, был недоволен моей реакцией, ведь с неодобрением сморщил нос.

– Почему у тебя вдруг так сгорбились шея и спина? Ты что, в мое отсутствие подхватила какую-то страшную болезнь?

– Н-нет… просто привычка, наверное.

Я, как обычно, сидела ссутулившись, но теперь поспешно выпрямилась.

– Поверить не могу. Ты не только не развиваешься, а, напротив, деградируешь. Видимо, тебе еще есть куда падать.

«Разве с дочерью так разговаривают?!»

Оскорблять других, похоже, для него было так же естественно, как дышать. И в этом язвительном тоне было что-то знакомое. Очень знакомое.

«Яблоко от яблони недалеко плюхнулось».

Я вспомнила его сына, Аслана, который внешне совершенно не походил на герцога, но своими поступками, взглядом и тоном был ему идентичен, и мои ресницы затрепетали. У этих двух мужчин, без сомнения, в жилах текла аристократическая голубая кровь.

– И эти твои легкомысленные движения… На такое нельзя смотреть без отвращения. Куда делись плоды уроков хороших манер?

Уроки? Да у меня их и не было никогда. Манеры? Смешно. Я ведь была простушкой, едва сводившей концы с концами в Южной Корее. Приходилось бегать и зарабатывать, а не учиться реверансам. Не могла же я в одночасье обзавестись манерами только потому, что месяц назад проснулась дворянкой.

Потому мне казалось почти облегчением, что я переселилась именно в тело Айлы. Она была груба и невежлива в своей роли злодейки.

– Введите его, – сказал герцог, снова поднимая чашку. Его тон ясно давал понять: обо мне он уже не думает.

Плотно закрытая дверь отворилась, и кто-то, ведо́мый слугой, вошел в приемную. Это был высокий мужчина, с головы до ног закутанный в черный плащ с капюшоном, что делало его крайне подозрительным.

«Что это за капюшон?»

Даже находясь со всеми в одной комнате, он словно пребывал в тишине и мраке. Я инстинктивно ощутила беспокойство и пристально посмотрела на мужчину. Под капюшоном виднелись лишь резкий контур подбородка и красиво очерченные алые губы.

Мужчина шаг за шагом приблизился, увлекая за собой тьму и будто высасывая энергию из всех, кто на него смотрел. Его движения были какими-то вялыми и затянутыми.

– Рад знакомству, юная леди, – произнес он низким, скрежещущим голосом, медленно разлепив губы. – Отныне я буду вашим… гм, можете называть меня Себастианом.

Что это за имя для дворецкого, словно взятое из справочника клише?

Я не смогла сдержать удивления, услышав его самопрезентацию, которая явно была придумана на скорую руку. Он практически признает, что это не его настоящее имя, – с этим мужчиной все в порядке?

– Отныне я буду обучать вас этикету, светским манерам, искусствам и основам других дисциплин. Считайте меня вашим гувернером и личным дворецким.

Гувернер и личный дворецкий? И при этом в таком жутком капюшоне, словно собрался вызвать дьявола?

Каждая деталь в нем кричала об опасности. А давление от его присутствия было такое, что казалось, будто меня прижало к земле, хотя он и обращался ко