Циклоп из Ксоатля - Отис Эделберт Клайн

Отис Клайн, Э. Хоффман Прайс. Циклоп из Ксоатля

© Otis Adelbert Kline, E. Hoffmann Price. The Cyclops of Xoatl, «Weird Tales», December 1936

1

Когда Барт Лесли осторожно переезжал через железнодорожные пути на своем покрытом пылью двенадцатицилиндровом родстере, на его суровом лице появилась добродушная усмешка. Его позабавила нелепая фантазия основателей этого убогого захолустья, значившегося на картах северной Мексики под названием Ксоатль. Главную улицу они нарекли Авенида-де-лас-Пальмас, но вместо пальм вдоль нее тянулись толстостенные глинобитные дома. Приземистые, угловатые и уродливые, они походили друг на друга как монструозные игральные кости, брошенные в пустыне каким-то исполинским игроком. Лишь одно здание нарушало и это однообразие, и темноту Авениды-де-лас-Пальмас. Она была двухэтажным, и галерея второго этажа нависала над улицей. Барт Лесли затормозил, остановив машину у самого края светового пятна, падавшего из арочного входа. Он выбрался из-за руля, где просидел добрых четырнадцать часов, и с удовольствием потянулся, разминая затекшее, сухопарое тело.

Лесли – более известный на Рио-Гранде как Барт Два Пистолета, в прошлом сотрудник Пограничной службы – находился на вражеской территории. Срочное сообщение Артуро Эрнандеса говорило само за себя, но Лесли, верный себе, даже не пытался скрыть своё присутствие. Окинув улицу быстрым, но ничего не упускающим взглядом серых глаз, он вошёл в задымлённый, освещённый керосиновыми лампами зал таверны. Беглого осмотра хватило, чтобы убедиться: среди завсегдатаев, с любопытством наблюдавших за его появлением, был один, чей интерес носил ярко выраженный личный характер. Подойдя к бару и обратившись на нарочито ломаном испанском к трактирщику, Лесли не отрывал взгляда от заляпанных мухами зеркал за стойкой.

– Я жду дона Артуро с асиенды Де-ла-Плата, – объявил он. – Если он заглянет сюда, будь добр, скажи, что я в последней кабинке. Вон там, в углу. А пока сообрази-ка мне тарелку тако и холодного пива.

Едва заметная перемена в лице остроносого смуглого парня, следившего за ним, убедила Лесли: содержание его ответной телеграммы Эрнандесу уже стало известно всему Ксоатлю. А это явно намекало на то, что у одноглазого людоеда, наводившего ужас на пеонов дона Артуро у подножия гор Ксоатль, были вполне земные сообщники, вопреки упорным слухам о его дьявольском происхождении.

Лесли протиснулся между столами, раздвинул засаленные синие занавески, скрывавшие кабинки для посетителей, заглядывавших сюда из соседнего танцевального зала, и уселся на голую деревянную скамью, тянущуюся вдоль стены тесного закутка. Отсюда ему было удобно продолжать наблюдение за завсегдатаями таверны.

Тако оказались превосходными, а пиво – ещё лучше. Лесли бросил официанту серебряное песо и отказался от сдачи.

– Gracias[1], сеньор!

Затем, указав на дверь, которая вела из кабинки в переулок между таверной и танцевальным залом, официант предложил:

– Быть может, ваше превосходительство желает компанию, а? Очень красивые девушки. И весьма любезные, сеньор.

Он закрутил ус, просиял и скорчил восторженную гримасу, которая не оставляла сомнений в любезности дам, с огромной радостью покинувших бы танцевальный зал. Но Лесли громко зевнул во весь рот, закинул ноги на противоположную скамью и бросил:

– Черт, нет! Я так вымотался, что могу заснуть стоя! Проваливай… и не забудь передать дону Артуро, что я здесь.

За этим последовал ещё один могучий зевок. Любому было бы достаточно одного взгляда, чтобы заметить: загорелое лицо Лесли покрыто слоем дорожной пыли, а сам он выглядит смертельно усталым. Официант убрал сдачу в карман, поклонился и заботливо задёрнул занавески, чтобы болтовня посетителей меньше тревожила гостя. Однако он – равно как и все прочие – изумился бы, увидев, с какой быстротой и с какой насмешливой ухмылкой тут же преобразился Лесли. Теперь обзор зала был закрыт, а разрушать созданное впечатление ему не хотелось. Поэтому он достал тяжёлый складной нож с широким лезвием и несколькими ловкими ударами проделал в передней стенке кабинки небольшое отверстие. Запивая тако великолепным пивом, он внимательно следил за происходящим через эту импровизированную бойницу. Потом Лесли свернул сигарету, поудобнее устроился в углу кабинки и вроде бы расслабился, собираясь немного вздремнуть. Но в уголках его широкого рта всё ещё подрагивала насмешливая улыбка. Человек, наблюдавший за ним с момента его появления, только что растворился во тьме Авениды-де-лас-Пальмас.

– «Обезьянья Морда действует слишком уж топорно, даже неинтересно», – подумал Лесли, поправляя свои сорок пятые одинарного действия, чтобы в случае чего выхватить их за долю секунды.

После чего Лесли снова принялся обдумывать тревожное послание дона Артуро. Но вскоре подбородок Лесли опустился на грудь, а окурок выскользнул из расслабленных пальцев. Промчаться без передышки от Бониты, расположенной к северу от Рио-Гранде, до самого Ксоатля – это больше, чем может вынести человек за один день. Немного погодя Лесли уснул; впрочем, не настолько крепко, чтобы полностью утратить связь с окружающим миром. Он смутно ощутил слева лёгкое дуновение прохладного воздуха. Приоткрыв один глаз, Лесли заметил, что дверь кабинки очень медленно отворяется наружу. Он тихонько всхрапнул и стал ждать. Поза его не изменилась ни на йоту, но всё тело уже напряглось, готовое в любое мгновение начать действовать.

Сквозь полуопущенные ресницы Лесли узнал Обезьянью Морду и заметил холодный отблеск на широком лезвии мачете. Всё должно было пройти тихо и без лишнего шума. Мачете отделяет голову от плеч так стремительно, что жертва не успевает издать даже предсмертного вздоха.

Обезьянья Морда на мгновение замер, проверяя, всё ли в порядке. Он прислушался, отметил скрещенные на груди руки Лесли и прикинул расстояние до рукоятей его револьверов. Хотя голова жертвы была удобно повернута в сторону, теснота кабинки и необходимость действовать скрытно требовали ювелирной точности для обезглавливающего удара. Обезьянья Морда бесшумно перешагнул порог, приготовился – и тут в Ксоатле началось представление.

В тот самый миг, когда сверкающий двухфутовая полоса стали метнулась вперёд, напряжённые мышцы Лесли взорвались действием. Он кинулся на нападавшего, глубоко поднырнув под его замах. Мачете со свистом рассекло воздух там, где только что была шея. Обезьянья Морда взвыл от боли. Сталь со звоном ударилась о пол – пальцы нападавшего онемели от железной хватки Лесли и выпустили оружие; и почти одновременно раздался резкий, сочный хлопок – не выстрел, а звук удара кулака Барта Два Пистолета, обрушившийся на врага с силой копыта лягающего мула. Обезьянья Морда описал изящную дугу и рухнул, точно мешок с мукой, в пятно света, падавшее из открытой