исследованиями – преимущественно в области археологии и антропологии. Я был бы весьма признателен за возможность провести некоторые наблюдения в вашей асиенде. Ради науки я с величайшей радостью разделю те опасности, которые вы, господа, только что обсуждали.

– Но конечно, сеньор! Может быть, с помощь наука мы еще быстрее выслеживать этот одноглазый чудовище, – обрадовался дон Артуро. Затем повернулся к Лесли: – Мой друг, вы не возражать?

– Чёрт возьми, нет! – сказал Лесли. – Чем больше народу, тем веселее. Так что собирайтесь, доктор, пакуйте вещи. Мы уже почти готовы ехать.

Блаувельт поблагодарил и поспешил в свою комнату. Дон Артуро вопросительно посмотрел на Лесли.

– Наука, возможно, есть помогать, – пробормотал он, – но лично я иметь куда больше вера в этот два пушка, который вы носить так изящно. А что сказать вы?

Лесли пожал плечами, усмехнулся и скрутил сигарету.

– Скорее всего, этот доктор будет немного путаться под ногами, – беспечно ответил он, – но не думаю, что он нам сильно помешает. Если я не ошибаюсь, он чертовски скоро забросит всё это и переключится на ловлю бабочек.

Они отнесли багаж Лесли к машине. Вскоре к ним присоединился Блаувельт со своими дорожными вещами, и, когда Лесли сел за руль, они покатили сквозь прохладную темноту в сторону горного хребта Ксоатль. Эрнандес погрузился в задумчивое, мрачное молчание, зато Блаувельт без умолку сыпал тяжеловесными научными рассуждениями.

– По моему мнению, – заключил он, завершая выстраивание сложной теории, – это очередное проявление туземных суеверий. Я убежден, что моё утверждение подтвердится.

Лесли помалкивал. Он и раньше слышал подобные речи и видел, как их самым поразительным образом опровергали. И хотя Лесли не заходил так далеко, чтобы верить в сверхъестественное, он слишком часто видел, как наука терпела фиаско, чтобы относиться к ней с меньшим скептицизмом, чем к чистой воды суевериям. И всё же он не предвидел, какое кошмарное опровержение заявлений Блаувельта ждет их по прибытии в асиенду вскоре после рассвета.

Когда они миновали рощицу тополей, сразу за которой Лесли смог разглядеть квадратные приземистые глинобитные хижины пеонов, до его ушей донесся испуганный вопль, ружейный выстрел и свист отрикошетировавшей пули.

– Педро, ты есть тупой осёл! – взревел Эрнандес, спрыгивая на ходу с подножки.

Из дверей ближайшей глинобитной хижины показался пеон с винтовкой наперевес.

– Cristo del Grao![11] – испуганно воскликнул он, узнав голос хозяина. – Слава Богу – дон Артуро! Я думал, это дьявол возвращается. Смотрите!

Он указал на родстер. Лесли рассмеялся, поняв, в чем дело. Одна из фар погасла, и машина, взлетев на гребень крутого дорожного подъема, создала у Педро иллюзию пылающего глаза, свирепо взиравшего на него со значительной высоты. Бессвязные объяснения пеона полностью подтвердили догадку американца.

– Он снова был здесь, сегодня ночью, – запричитал Педро. – Madre de Dios![12] Мы пропали! Надежды нет. Он убил Хосе. Идемте, я покажу вам.

Перепуганные обитатели глинобитных хижин начали выходить из своих укрытий. К группе присоединился Блаувельт, и все последовали за Педро, управляющим асьенды, к дому, где лежало тело их несчастного товарища.

Лицо покойника превратилось в маску беспомощного ужаса. Горло было чудовищно истерзано; но на грудь не пролилось почти ни капли крови, несмотря на разорванную яремную вену и артерии. Когда рассвело, Лесли увидел, что тело было полностью обескровлено, а характер ужасной раны явно свидетельствовал о том, что её нанесли намеренно, чтобы извлечь из тела всю кровь. Он озадаченно покачал головой, разглядывая жуткое доказательство, подтверждавшее рассказ дона Артуро, а затем повернулся к Блаувельту, с академической серьезностью изучавшему труп.

– Ну что, доктор, как вам такое в качестве галлюцинации невежественного пеона?

Блаувельт пожал плечами и невозмутимо ответил:

– Это всё еще не доказывает, что монстр имеет сверхъестественную природу. Если вы посмотрите вокруг, мистер Лесли, то увидите веские подтверждения моего утверждения. Теперь, когда стало светлее, это должно быть совершенно очевидно.

Он направился к двери, пересек твердую поверхность подъездной дорожки и указал на запыленный участок земли на противоположной стороне.

– Я заметил это еще в свете фары, – пояснил он.

– Святые угодники! – пробормотал Лесли, разглядывая чудовищный след.

Он имел лишь отдалённое сходство с человеческой ступнёй; однако пятка угадывалась безошибочно, а шесть пальцев не оставляли сомнений в том, что монстр должен быть как минимум человекоподобным. Длина шага указывала на колоссальный рост.

– Клянусь небесами, – пробормотал Лесли, – в нем добрых одиннадцать футов росту, ни дюймом меньше! – Затем он повернулся к Педро: – Как это произошло? И когда?

– Откуда мне знать, сеньор? – возразил смуглый пеон. – Я слышал шум, потом ужасный крик… точно как в прошлый раз. Я долго не выглядывал. Я сильно испугался. Потом я слышал другой шум и видел, как оно убегает во тьме. Но когда именно… как я могу сказать?

Это ставило точку. Лесли знал, что ни один пеон не имеет сколько-нибудь внятного представления о времени. Впрочем, Блаувельт разрешил это затруднение, когда они вернулись в хижину, чтобы еще раз осмотреть труп.

– Rigor mortis[13] почти полное, – объявил он. – Это значит, что всё произошло…

– Разрази меня гром! – прервал его Лесли. – Это же значит, что всё случилось примерно в то же время, когда того бедолагу убили в таверне в Ксоатле!

– Именно так, мой друг, – подхватил дон Артуро. – Если это не есть доказывать, что это дело рук Satanas, то что еще? Кто, кроме дьявола, мочь убивать человек в Ксоатль и в то же самое время пить кровь Хосе? Что теперь думать вы, сеньор доктор?

Лицо Блаувельта вытянулось, и после нерешительной паузы он возразил:

– Я всё же настаиваю, что этому существует научное объяснение.

Но слова прозвучали неубедительно даже для него самого. Это стало ясно по тому, что никто даже не попытался спорить. Все испытали облегчение, когда Эрнандес наконец проговорил:

– Педро, вели Лизете приготовить нам завтрак. Солнце всходить, и Satanas не ходить…

– До следующей ночи, дон Артуро, – мрачно отозвался пеон. – Мы проживём еще один день. И этот день мы потратим на то, чтобы покинуть эту проклятую асиенду. Все мы.

– Ну вот, – сказал Эрнандес Лесли, ведя его к широкой веранде перед главным домом ранчо. – Вы видеть, с чем я должен бороться? Этот «выгодная покупка»… тьфу! Если я сам не быть убит