Само собой, она сама в него не наряжается. Но она чертовски нагло врала, когда я выскочил на его поиски. Я потом не нашёл ни единого следа той борьбы, о которой она рассказывала. И сейчас она вышла на тропу войны…

Но Лесли не успел закончить мысль. Его прервал пронзительный вопль. Так могла закричать только женщина, охваченная смертельным ужасом. Первой мыслью Лесли было то, что Лизета вернулась, чтобы продолжить ссору с Пачеко, и вспыльчивый старик пытается её убить, но уже в следующую секунду он понял: этот крик был криком женщины, столкнувшейся с чем-то страшнее смерти.

– Это Циклоп! – рявкнул Лесли, бросаясь к дому. – Он пробрался внутрь! Поднимайте пеонов! Пусть седлают лошадей, а я…

На бегу Лесли увидел, как Эрнандес пинком поднял на ноги спавшего Педро, и услышал, как тот громогласно выкрикивает приказы. Лесли промчался через патио и взлетел на второй этаж. Там царил полнейший хаос. Он услышал женские рыдания и требовательный, испуганный возглас Блаувельта:

– Что случилось?

Шум доносился из комнаты Марии. Лесли одним прыжком преодолел порог и увидел Блаувельта, судорожно пытавшегося зажечь свечу. Старая сеньора Гомес каталась по полу, истошно крича от боли. Постель Марии была пуста. Тяжелые оконные решетки были вырваны из пазов с такой легкостью, словно они были сделаны из воска для свечей, а не из кованого железа в три четверти дюйма толщиной.

– Дьявол… одноглазый монстр! – прокричала старуха. – Он ворвался… схватил её… Я пыталась его удержать… моя рука сломана… Дон Барт, спасите её…

– Куда он направился? – резко спросил Лесли.

Сеньора Гомес указала на разбитое окно.

– Блаувельт, найдите Лизету, пусть немедленно займется старухой! – скомандовал Лесли. – Потом догоняйте нас у загонов. Мы выследим эту тварь, даже если нам придется босиком карабкаться по чёрной лестнице до самого ада! И Пачеко тоже прихватите!

Лесли скатился по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. На бегу он пронесся через столовую, одним движением сорвал со стены три винтовки и устремился к загону для лошадей.

– Эрнандес! – закричал он. – Оно схватило Марию! Я пойду пешком. Вы догоняйте верхом. Луна встаёт, и, возможно, я смогу не упустить его из виду!

Он бросил охапку винтовок на землю, развернулся и во весь дух припустил в том направлении, куда Циклоп уходил в начале вечера. Пробегая под окном Марии, он отчетливо увидел в лунном свете чудовищные следы зверя. С револьвером в руке он проломился через огород, к опушке деревьев, где тварь незадолго до этого играла с ними в прятки, укрываясь в вечернем сумраке.

Лесли с облегчением заметил, что кровавого следа нет. Наученный прежним опытом, Циклоп не стал тратить время на то, чтобы убить свою жертву на месте. Это давало Марии шанс; к тому же, несмотря на свою невероятную силу, чудовище вряд ли сможет бежать слишком быстро, обременённое добычей.

Отчаянный, полузадушенный вопль послужил Лесли ориентиром. Но затем крик Марии оборвался.

Лесли, выбежав из-за разделявших их деревьев, впервые увидел кровожадное чудовище целиком, без каких-либо помех. Тварь кошмарным исполином высилась в лунном сиянии – неуклюжая, призрачная фигура, казавшаяся еще более отвратительной из-за своего сходства с человеком. Одной рукой чудовище прижимало к боку Марию Эрнандес, словно та была беспомощным котенком. Другая рука болталась свободно – огромный, уродливый придаток, доходивший до самых колен. Делая широкие, пожирающие пространство шаги, чудовище мчалось через открытую равнину к предгорьям Ксоатля, и оно уходило, отрывалось с пугающей быстротой. Несмотря на отчаянные усилия, бегущий Лесли видел, что расстояние между ними неуклонно увеличивается. Позади себя он слышал ржание и фырканье коней, перестук копыт и возбужденные вопли разбуженных пеонов – но, продолжая погоню, он невольно задавался вопросом: успеют ли они организовать преследование вовремя?

Он остановился, заставил дрожащие от напряжения мышцы повиноваться, поднял свой сорок пятый и тщательно прицелился. Лунный свет, движущаяся цель и большое расстояние делали выстрел рискованным, несмотря на размеры чудовища; поэтому Лесли взял ниже. На мгновение грохот выстрела тяжелого револьвера заглушил весь приближавшийся сзади шум. Лесли услышал, как монстр взревел, заметил, как он пошатнулся, повалился было вперед, но тут же восстановил равновесие.

– Попал, клянусь небом! – прорычал он, возобновляя погоню.

Но даже после попадания Циклоп продолжал уходить. Страх гнал чудовище вперед с еще большей скоростью. И тут всадники настигли Лесли. Эрнандес что-то закричал. Лесли оглянулся, заметил мустанга без седока и точным движением взлетел в седло прямо на ходу, пока кавалькада проносилась мимо. Он пришпорил коня, вклиниваясь в толпу конных пеонов.

– Дорогу! – крикнул он, прорываясь вперёд.

Пёстрый мустанг был быстрым. Лесли вырвался вперёд, Эрнандес не отставал, держась вплотную. Теперь они стремительно настигали цель; и пеоны, видя, что ночной грабитель спасается бегством, принялись орать во всё горло и стрелять на ходу. Лесли обернулся в седле.

– А ну прекратите, проклятые болваны! – заорал он. – Прекратить огонь! Вы же убьете девчонку!

Но обуздать их ликующую ярость было невозможно. Пеоны приняли его крик за призыв стрелять еще чаще и гнать лошадей еще быстрее. В лунном свете вздымалась белые облачка пыли, и пули пугающе свистели со всех сторон.

– Остановите их, Артуро! Ради всего святого, задержите их, пока я обойду с фланга и зайду к этой твари сбоку, чтобы пристрелить её! – закричал Лесли. – Они же убьют вашу сестру!

Эрнандес яростно выругался, осадил коня и резко развернулся, а в это же время Лесли, уходя на фланг и выбираясь из-под ливня пуль, припал к шее своего скакуна, вскинул пистолет и выпустил в монстра свистящий поток свинца. Чудовище взревело, дико зашаталось из стороны в сторону, выронило свою жертву и припустило прочь с бешеной скоростью. Они приближались к скалистым отрогам у подножия предгорий. Теперь преимущество было на стороне Циклопа. На этой предательской, неровной каменистой поверхности кони начнут падать как кегли. Лесли пришпорил мустанга, ударил его рукоятью дымящегося револьвера по крупу и, когда чудовище метнулось от одной гигантской глыбы к другой, развернул коня, чтобы выстрелить ему в бок.

Но в тот миг, когда палец уже начал давить на спуск, под лопатку скакуну будто вонзился раскалённый нож. Выстрел ушёл в сторону. Конь споткнулся, сбился с шага и рухнул, забившись в агонии и придавив Лесли к камням. Пока он с трудом поднимался на ноги, галопирующая кавалькада окружила его и остановилась.

Падение дона Барта мгновенно охладило их пыл. И прежде чем Лесли успел потребовать себе другую лошадь, он