горного хребта Ксоатль, но теперь, вследствие тектонических сдвигов, вызванных недавним землетрясением, для них открылся выход наружу.

– И, – пробормотал Эрнандес, – они делать из этот асиенда просто восхитительный место.

– Как бы то ни было, – сказал Лесли, – сегодня ночью тварь осталась голодной. Этот голод скоро снова выгонит её наружу, несмотря на устроенный ей горячий приём. Я возвращаюсь на пост и подежурю, пока не придёт время возобновить поиски. Остальные могут пока немного поспать.

Незадолго до первых проблесков рассвета Лесли услышал, как хлопнула дверь; и прежде чем он успел окликнуть бесформенную фигуру возникшую в темноте, он услышал знакомый голос:

– Это Блаувельт, Лесли. Я не собираюсь рисковать и позволять вам снова отправляться на поиски в одиночку. Да и выходить уже скоро.

– Справедливо, доктор, – согласился Лесли. – И чем больше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь, что если мы вдвоём тихо пойдём по следу пешком, это будет куда успешнее, чем мексиканский вариант стипль-чеза. Учитывая всех этих орущих mozos и то, что одну лошадь подо мной уже пристрелили, я бы предпочёл твёрдо знать, что опасность впереди, а не у меня за спиной.

Блаувельт тихо усмехнулся и спросил:

– Когда мы выдвигаемся?

– Прямо сейчас. Как только смогу разбудить Эрнандеса и попросить его подежурить в наше отсутствие. У меня есть фонарик, но вам лучше тоже взять свой – и револьвер.

Спустя несколько минут они отправились пешком в том направлении, где оборвалась их прошлая безуспешная погоня. Туша пегого мустанга, с которой уже сняли седло и уздечку, отмечала место, где преследование прекратилось. Обойдя склон кругом и подсвечивая каменистую осыпь лучами фонарей, они вскоре обнаружили чудовищные отпечатки лап и брызги крови, оставшиеся после дальнего выстрела Лесли.

– Кровотечение не сильное, – заметил Лесли. – Но после такой беготни кровь ещё долго будет сочиться.

Он повёл профессора вверх по склону. След уводил в сторону арройо – сухого русла ручья. Недавно выбитые из земляного ложа камни указывали на то, что Циклоп пересёк его двумя колоссальными прыжками. Ещё в пятидесяти ярдах впереди Лесли заметил отпечаток огромной лапы и наполовину вырванный с корнем куст.

– Споткнулся. Ему прилично досталось, – констатировал Лесли. – Жаль, кто-то пристрелил моего пегого. Чертовски отличный стрелок в нашей банде завёлся, вот только ствол у него был повёрнут не в ту сторону!

Вскоре сама местность начала помогать Лесли. Сразу за расселиной холмы расступались, переходя в небольшую долину, а первые признаки рассвета позволили идти по следу гораздо быстрее. Блаувельт, спотыкаясь и тяжело отдуваясь, вынужден был экономить дыхание и полностью воздерживаться от научных комментариев. Но пройдя ещё около двух миль, Лесли остановился.

– Переведите дух, Блаувельт, – напряжённым шёпотом произнёс он. – И дайте рукам немного успокоиться, чтобы не дрожали. Нам обоим придётся стрелять очень быстро, когда мы выкурим его наружу. Он размером с товарный вагон, и одному Богу известно, сколько пуль сорок пятого калибра он способен переварить, прежде чем свалится.

– Ах, зо! Таки вы фыследить эт-та дичь? – спросил учёный, от волнения заговорив с заметным немецким акцентом.

Сдерживаемое волнение Лесли оказалось заразительным

– Да. Видите то тёмное пятно на середине склона? Пещера, верно как то, что Господь создал этот мир. И его следы ведут прямо туда.

– М-да… Эт-то так, – согласился Блаувельт. – Унд фто теперь?

– Выкурим его! Вперёд! – отрезал Лесли, намеренно пресекая в зародыше любые попытки профессора пуститься в философские размышления во имя науки.

Блаувельт поспешил за ним. Поднимаясь по склону, Лесли убрал фонарик в карман. Следы отчётливо виднелись в сером свете рассвета.

– Тише, – шёпотом предупредил он.

Они бесшумно преодолели последние пятьдесят ярдов, пробираясь среди выбеленных костей, усыпавших землю возле чёрного зева пещеры. Прямо у входа скалился человеческий череп – жуткое безмолвное предупреждение о людоеде, затаившемся где-то в изрезанном лабиринтами сердце холма.

Лесли остановился у самого края входа и невесело поморщился от трупного смрада, нахлынувшего из глубины пещеры. До него донеслись какое-то шевеление и тяжёлое, астматическое сипение, но обманчивая акустика пещеры искажала звуки и лишала их направления. Напрягая зрение, Лесли тщетно пытался различить в окружающем мраке силуэт чудовища. Снаружи становилось всё светлее, однако внутри по-прежнему царила непроглядная тьма. Он вытащил свой сорок пятый, взвёл курок и присел, готовый открыть огонь в любую секунду. Но запах смерти и это зловещее хриплое сопение заставили дрогнуть даже железные нервы Лесли.

– К чёрту это ожидание, – пробормотал он. Затем, на мгновение оглянувшись через плечо, прошептал: – Дайте-ка мне ваш фонарь. Мой что-то совсем тускло светит.

Лицо Блаувельта было серым от страха, а руки дрожали, пока он наощупь искал фонарик.

Лесли тут же снова повернулся к пещере и протянул левую руку назад через плечо. Чудовище могло не спать и затаиться где-нибудь поблизости, предупреждённое своим звериным чутьём о присутствии опасности.

Когда пальцы Лесли сомкнулись на никелированном корпусе фонаря, он почувствовал, как ему передалась дрожь руки учёного. И в то же мгновение, на долю секунды позже чем нужно, он осознал, что опасность грозит ему не только из чёрной бездны впереди, но и со спины. Сокрушительный удар обрушился ему на голову, надвинув стетсон почти по самые уши. В ту же секунду мощный толчок в спину швырнул его прямо в разверстую пасть пещеры. Лесли не потерял сознания, однако на несколько мгновений оказался полностью оглушён ударом, наверняка проломившим бы ему череп, если бы его не смягчила широкополая шляпа. Его слабая, инстинктивная попытка сгруппироваться и смягчить падение привела лишь к тому, что он выронил револьвер. Ударившись о выступ, он сорвался ещё на ярд вниз, в чёрную пустоту, и наконец тяжело растянулся на покатом каменистом полу. Во время этого стремительного падения второй револьвер, находившийся в заранее расстёгнутой кобуре, чтобы его можно было быстро выхватить, вылетел наружу и, звякая о камни, укатился в темноту.

Невольный возглас отчаяния, вырвавшийся у Лесли, эхом разнёсся по пещере, заглушив грохот камней, посыпавшихся из-под ног Блаувельта, опрометью бросившегося бежать вниз по склону. Лесли облизал пересохшие губы, стиснул зубы и заставил своё онемевшее тело повиноваться; но стоило ему с трудом подняться на ноги, как справа во тьме послышалось хриплое ворчание и тяжелое, грузное шевеление. Прежде чем он успел включить фонарь и отыскать один из своих револьверов, звериный рёв сотряс пещеру, и сорвавшиеся с потолка куски скалы с грохотом посыпались на пол. Ноги тяжело зашаркали