угольной пылью, табаком и чем-то неуловимо чужим. Гул голосов, крики детей, металлический скрежет трамвая по рельсам сливались в шум, который сначала казался сном, но потом становился всё отчётливей.

Она медленно приподнялась, упираясь ладонью в землю, глядя на чёрные капли дождя, собирающиеся в лужах. Серое небо нависло низко, будто готово было обрушиться. Люди проходили мимо: мужчины в фуфайках и кепках, женщины в пальто с брошками и платках. Несколько детей, рисующих мелом «классики», бросили взгляд на неё и прыснули со смехом.

Анна моргнула.

«Это не Москва. И точно не 2005. Что за чёрт?».

Она села, быстро осмотрелась. Серые, облупленные панельные дома, вывеска «Гастроном», красный плакат «Слава КПСС!» на кирпичной стене. Трамвай с табличкой «Ярославль» медленно прокатился по рельсам, позвякивая, оставляя за собой запах электричества и железа.

— Эй, барышня, ты чего тут расселась? — Окликнул её мужик с ящиком картошки.

Анна вскочила. Джинсы прилипли к ногам, куртка была грязной, волосы липли к вискам. Смартфон выскользнул из кармана, и она резко наклонилась, закрывая его ладонью.

— Всё нормально, — сказала она быстро, оглядываясь.

Мужчина покачал головой и пошёл дальше. Несколько прохожих остановились, оглядываясь: на её одежду, на растерянный вид, на кроссовки, неуместные здесь так же, как и она сама.

— Шпионка, что ли? — Прошептала пожилая женщина, пряча взгляд.

Анна спрятала смартфон в глубокий карман, нащупала часы. Они были холодными, как лёд. Циферблат померк, стрелки застыли.

«Я.Г. 1968. Чудесно. Очень смешно. Дайте мне камеру и сценариста».

Она шагнула вперёд, чувствуя, как колени подгибаются. Рядом мальчишка с газетами бросил взгляд на её куртку.

— Тётя, у вас сзади грязь.

— Спасибо, — сухо ответила она.

Под ногами хлюпнула лужа. Улица была переполнена. Кто-то ругался на трамвай, кто-то продавал пирожки из металлического ведра, откуда шёл пар.

Анна подошла ближе к витрине гастронома. За мутным стеклом лежали банки с томатной пастой, скрученные пачки макарон и пустые полки.

«Где я? Что это? Ярославль. Шестьдесят восьмой. Господи...».

— Девушка, а вы откуда будете? — Раздался рядом голос.

Она вздрогнула. Рядом стояла женщина в сером пальто, с авоськой в руках.

— Вы по обмену, что ли? Из ГДР?

Анна выдавила улыбку.

— Почти. Москва. Только вот... потерялась.

— А, ну, с кем не бывает. Гостиница у нас — «Волга», чуть дальше по трамвайной. Доедете?

— Дойду. Спасибо.

Женщина кивнула и ушла.

Анна медленно двинулась вперёд, не зная, куда. Смартфон бесполезен, денег нет.

«Пятьдесят рублей в кармане. Бумажник остался в другой реальности. Спасибо, часы. Спасибо, прогресс. Попала в музей под открытым небом».

Она свернула во двор, пытаясь отдышаться. Стены облезлые, на балконе висели мокрые простыни, капая на бетон. Вход в подъезд был открыт.

Анна села на деревянную скамейку у стены.

«Холодно. Мокро. Но я жива. И — это точно не сон».

Она вытащила часы. Кнопка не реагировала.

«Их механизм молчит. Как и все вокруг, если спросить: “Где тут ближайший Wi-Fi?”».

Неподалёку закричала женщина:

— Валера, не крутись у трамвая, прибьёт же!

Анна закрыла глаза.

«Спокойно. Я адвокат. Я решала дела похлеще. Просто... оказалась не в том году. И в чужой жизни».

Она встала, спрятала часы обратно в карман и направилась к трамвайному кольцу.

«Первое — выжить. Второе — понять, как вернуться. Третье — не сойти с ума. Всё по порядку. Как в суде».

Улица вновь встретила её гулом шагов, звоном трамвайных рельсов и серыми лицами. Дождь усилился, пробираясь за шиворот и стекая по рукавам кожаной куртки. Вывеска «Гастроном» скрипела под ветром, цепляясь буквами за осеннее небо. Под ней толпились женщины в платках, старики с пустыми авоськами и дети, прижавшиеся к стене, чтобы не попасть под ноги взрослым.

Анна остановилась у входа. Витрины были мутными, покрытыми пылью и разводами, а за стеклом выстроилась очередь — люди стояли вплотную, тихо ругаясь, держа в руках какие-то бумажки.

«Талоны? Серьёзно? Не декорация — фильм про войну, дубль десятый».

Она поправила ворот куртки, чувствуя, как к ней приклеился чей-то настороженный взгляд. Оглянулась. Пожилая женщина с авоськой всматривалась в неё, не скрывая интереса. Другая, постарше, шепнула что-то соседке.

Анна сглотнула и подошла ближе к очереди.

— Ребята, — она старалась говорить уверенно, по-доброму. — Где тут можно... ну, оформить документы? Паспорт, например?

Молчание. Несколько человек обернулись.

— А ты откуда такая умная взялась? — Хмуро спросил мужчина в фуфайке с каплями дождя на плечах.

— Из Москвы, — она попыталась улыбнуться. — Просто... надо бы с паспортом разобраться, а я не совсем местная.

— Не совсем местная, а говоришь, как с Марса, — он окинул её взглядом, остановился на джинсах. — Ты это... с какого ведомства, гражданка?

Анна почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Да я не из ведомства... Я просто потерялась.

— Потерялась она, — мужчина шагнул ближе, его лицо было серым, как дождь. — Паспорт где?

— Сейчас нет с собой.

— Без паспорта тут не гуляют! — Голос его стал резче. — Тут тебе не Америка. Милицию вызвать, что ли?

— Не надо! — Она подняла руки. — Я сама разберусь.

— А ну-ка, стой! — Он сделал шаг, но Анна резко отступила, почти вбежала в лужу.

— Извините! — Крикнула она и развернулась.

Толпа загудела. Кто-то сказал:

— Поди, шпионка. На Ленина-то посмотри, даже не перекрестилась.

Она выскочила со двора, пересекла дорогу, чуть не врезавшись в мальчишку с буханкой хлеба. Его мать закричала:

— С ума сошла, что ли?!

«Чудесно. Просто блестяще. Грозит статья — отсутствие документов, подозрение, уклонение. Я — юрист, мать вашу».

Она свернула в переулок между домами, споткнулась о бордюр и остановилась, прислонившись к кирпичной стене. Грудь ходила ходуном.

Сквозь гул крови в ушах она едва различала звуки — голос из громкоговорителя на столбе:

— …в честь съезда партии, хлеб по талонам...

«Нет ни регистрации, ни прописки, ни удостоверения личности. В моём веке я бы уже была в картотеке. Здесь — потенциальный враг народа».

Мимо прошёл подросток с газетой.

— Девушка, вы чего такая? Вас искать кто-то будет?

Анна покачала головой.

— Нет. Никто.

— А вы... из театра, что ли?

Она едва не рассмеялась.

— Из далёкого театра. Очень.

Парень пожал плечами и ушёл.

Анна выдохнула, осела на корточки, сжимая часы в кармане.

«Дальше — не спрашивать. Слушать. Наблюдать. Притвориться своей. До первого укрытия. А потом — что-нибудь