смогли Пресвитерианцы — это выкопать перед строем небольшой ров. Да, конницу он бы остановил, но пехота его легко преодолеет. Они сами зажали себя на узком пространстве между стенами замка и рвом!

В общем, англичане ликовали. И особо не мудрствуя, пошли всей массой по фронту. Два крупных отряда двинулись в обход — справа и слева — чтобы окружить Пресвитерианцев и не дать уцелевшим сбежать в Фужер.

Увы, не нашлось в войске опытного командира, который хотя бы задался вопросом: а почему Пресвитерианцы сами так глупо подставляются? Англичане пёрли вперед, их лучники уже начинали навесной обстрел строя защитников, когда из рва поднялись прятавшиеся там Дуболомы — не менее тысячи — и разрядили ружья прямо в людскую массу. Эти мушкетеры тут же сели обратно, а над насыпью появилась вторая тысяча и тоже дала дружный залп. В этот же момент началась артиллерийская канонада. Пушки били со стен Фужера и с двух замаскированных батарей, которые прикрывали своими телами гренадеры и егеря бригады Звезды. Ядра улетали уже далеко за передние ряды атакующих, так что англичане несли потери по всей глубине фронта.

Сразу с начала обстрела из замка под кровавыми знаменами стали спешно выходить свежие шапероновцы. Они протискивались сквозь строй Головорезов и Женихов и торопливо выстраивались сразу за рвом. Именно им генерал Ли обещал право первой атаки.

Прозвучал сигнал, солдаты быстро перебросили заготовленные мостки через ров и устремились в атаку на врага, полного ужаса. Центр англичан дрогнул и побежал.

Гванук весь извелся. Больше всего на свете ему хотелось быть в гуще боя. Ну, хотя бы, рядом со своими Головорезами! Однако, генерал Ли так и не вернул ему командование над бригадой. Более того, еще до боя он велел «будущему императору» находиться подле себя. А сам сиятельный с утра встал во главе сводного конного отряда из Самураев и войска Орлеанской Девы.

— Император должен беречь себя. Негоже ему стоять в первых рядах. Правитель только довершает разгром. Так, чтобы все это видели и восхищались, — назидательно проговаривал генерал; то ли всерьез, то ли издеваясь над несчастным Гвануком.

Кавалерийский отряд встал по другую сторону Фужера, возле базового лагеря Армии, чтобы англичане и бретонцы не могли его рассмотреть. С первых звуков боя, две с половиной тысячи всадников бодрым шагом двинулись в обход замка.

— Не плачь, О! — улыбнулся Ли Чжонму. — Примешь ты участие в бою. Мы его завершим вместе: красиво и героически.

Он оказался прав. Сначала конница вышла на правофланговый отряд врага (там как раз шли около трех тысяч бретонцев). Самураи с рыцарями еще толком не развернулись для атаки, но ринулись на врага — и бретонцы не смогли им противостоять. Тем более, что жуткая артиллерийская канонада уже лишила их боевого духа. Опрокинув бретонцев, кавалерия развернулась в бескрайние шеренги и устремилась на основную часть войска, которую уже вовсю теснил Шаперонов полк.

Генерал Ли несся в самом центре первой шеренги, гордо вздев свою саблю. Плащ его величественно развевался, боевой клич генерала подхватили тысячи глоток… Это, по-настоящему, впечатляло. Гванук скакал совсем рядом. О конном бое он имел весьма смутное представление,, но увлеченно размахивал хвандо и срывал горло в яростном крике. По другую сторону от генерала — без меча, но с сине-бело-красным знаменем в руке неслась Орлеанская Дева…

И это наверняка было завораживающее зрелище.

…Разгром противника был полным, тысячи англичан и бретонцев сдались в плен, включая герцога де Монфора (о чем так мечтал когда-то Гванук). А потом, презрев обычные процедуры после сражения, сиятельный Ли Чжонму повел большую часть войска на голый холм в стороне от места битвы.

Он встал на его вершине, на места неподалеку указал Гвануку и Жанне. Дальше по кругу стояли высшие офицеры, затем ротавачаны и плутонгчаны, после — ветераны Армии, рыцари Девы и, наконец, простые солдаты-новобранцы. Не менее пяти тысяч человек в почти полной тишине ждали чего-то важного.

Они не прогадали.

Сначала генерал поблагодарил всех за ратный подвиг. Сказал о том, что все здесь собравшиеся сделали многое для создание великой Французской Империи, славящей Господа. Он благословил Орлеанскую Деву и Гванука — нового избранника Пресвитера Иоанна — на священный брак. Объявил обоих своими преемниками.

— Мне же настало время покинуть вас. Я сделал здесь всё, что было в моих силах. Вы уже встали на верный путь, и я верю, что вы с честью дойдете до самого конца.

Ли Чжонму не кричал. Он говорил мягко и даже слегка кротко, но голос его удивительным образом был слышен всюду.

— Пресвитер Иоанн призывает меня к себе. Не подведите нас.

А дальше… Гванук с юных лет верил в волшебную страну. Хотя, порой ему казалось, что он сам ее и придумал. Но он верил! И все-таки не ожидал такого.

Сиятельный Ли Чжонму развел руки в стороны. Поднял голову к небесам.

И исчез.

Эпилог

— Опять ты, животное?

— Как вы и приказали…

— Я⁈ Видеть тебя не желаю, непутевый! Я сам тебе велел не возвращаться.

— Вы сказали «или», — кот выгнул свой кошачий палец с обгрызенным когтем. — Найти Наполеона ИЛИ не возвращаться.

— То есть, ты хочешь сказать…

— Именно! — зверек завладел вниманием хозяина, и моментально всё было самолюбие вновь полезло из его организма наружу. — И нашел, и вернул…

— Надо же… — сумрачный бородач даже не пытался скрывать изумление. — Никогда бы не подумал.

— Это было крайне трудно, Мес… Извините. Причем, не только отыскать именно ту МИРоверсию. Даже в самом МИРе наш прыткий юноша заставил себя поискать.

— Неужели?

— Так и есть! — принялся радостно перетаптывать ногами кот. — Оказывается, Наполеону быстро наскучили корейско-японские дела. Он пересек половину Земли, приплыл во Францию, спас Жанну д’Арк и уже вовсю громил англичан… А заодно, кажется, устроил Реформацию раньше на сто лет.

— Любопытно… — протянул хозяин. — Предоставишь мне потом отчет… Так ты обмолвился, что потом его и вернул? Сумел⁈

— Обижаете! — кот изобразил неискреннюю оскорбленность. — Создателя МИРоверсии, конечно, нельзя заставить покинуть ее против воли… Да, нам, честно говоря, и нужды раньше не было такое делать. Так что простого решения у меня не имелось. Но я смог убедить Наполеона вернуться!

— Дай-ка угадаю, — улыбнулся бородач. — Ты открыл ему его будущее?

Зверек на миг застыл, шевеля одними лишь вибриссами.

— Нееет… Но, если быть до конца