на два шага в сторону, позволяя мне вести беседу с несомненно благородным человеком, но при этом не оставляя меня наедине с ним.

— Ваше поведение уже было достаточно грубым, вы едва не проделали в моей спине дыру своим взглядом, — оборачиваясь к дворянину, жестко ответила я. — Но я принимаю ваши извинения, господин…

На полуслове я осеклась.

Незнакомец был высок и худощав. Вьющиеся темные волосы, высокий лоб и выразительные черты лица. В целом, мужчина был похож на выходца с запада или центрального Халдона, если бы не его глаза.

Я будто бы смотрела в собственное отражение. Такие же серые, со стальным отливом глаза, которые я всегда считала глазами не человека, а мертвой рыбины, и которые постоянно восхвалял мой муж. Взгляд незнакомца был цепким и холодным, но ровно до того момента, как наши взоры не пересеклись.

Удивление, промелькнувшее на лице мужчины, сменилось искренней улыбкой.

— Миледи Гросс! — воскликнул наглец. — Позвольте представиться! Меня зовут Фарнир, я большой поклонник вашего супруга!

— Господин Фарнир! — воскликнул рядом стоящий Ларс. — Я совершенно не признал вас в этих одеждах! Миледи Гросс, помните, я говорил об ученом муже, который купил сотню горшочков махом? Это был господин Фарнир!

— Сто двенадцать, если быть точным, — с достоинством сообщил мужчина. — И эти, как вы их называете, консервы, очень помогли мне и моим людям во время изысканий на севере! Даже не знаю, как бы я выжил на одной солонине все это время!

— Вы очень щедры на похвалу, милорд, — степенно проговорила я, чуть склоняя голову перед мужчиной.

— Ох! Миледи Гросс! Прошу, не надо! Я не аристократ! — в ужасе воскликнул Фарнир. — Не смейте опускать взгляд! Я просто образованный иностранец, вхожий во дворец, но у меня нет титула или земель, так что не смейте унижать свое достоинство и достоинство вашего талантливого супруга! Кстати, а где он?

Прямота, с которой Фанрир задал последний вопрос, поразила меня настолько, что я ответила так же прямо и без затей:

— У королевских мытарей. Сдает налоговые грамоты и вносит подати в казну.

— Ага… Вот как… А он зайдет сегодня? — продолжил допрос Фанрир.

Я поняла, что меня удивило. Так задавал неудобные вопросы Виктор, когда хотел добиться от меня честного ответа. Не обернутого в шелуху объяснений благопристойного мнения, а искреннего, честного ответа. При этом мой муж полностью игнорировал всяческие нормы приличий в процессе.

— Барон Гросс посетит нашу лавку на днях, — ответил за меня Ларс, чувствуя, что в компании незнакомца мне стало неуютно.

— Вот как… — улыбнулся господин Фарнир, неотрывно и совершенно невежливо глядя мне в глаза. — Тогда я обязательно зайду на днях, выразить почтение талантам барона Гросса! А теперь разрешите откланяться… Миледи!

Мужчина ловко поклонился, согнувшись вдвое и приложив ладонь к груди, как кланялись более высоким по статусу дамам безземельные или мелкие дворяне, после чего выскользнул из лавки.

Я же проводила странного мужчину взглядом, все думая о том, почему же на лице господина Фарнира промелькнуло столь большое удивление. Ведь я была уверена, что никогда ранее этого мужчину не встречала, ни в одной из жизней, ведь такие же стальные глаза как у меня я бы точно запомнила.

Глава 6

Виктор

Налоговые и прочие государственные богадельни во всех мирах одинаковые.

Мытарская палата Халдона размещалась недалеко от дворца, в квартале, который с севера подпирался старыми крепостными стенами городской цитадели, а с юга — набережной реки Витсбури. Это было строго охраняемое довольно опрятное здание с собственной территорией и глухими воротами, которые вели во внутренний двор-колодец, из которого мы уже попали в местную «налоговую».

Сопровождали меня шесть человек. Двое несли ларец с собранными в этом году податями, двое — расчищали нам путь, а замыкали колонну еще пара бойцов. Я хоть и был одет сегодня в повседневный городской наряд, но кольчугу под дублет все же натянул. Эрен долго ругалась, что выгляжу я нелепо, ведь металл просматривал из-под одежды, но я ответил жене, что если она будет на меня давить, то я позову Грегора и вообще переоденусь в полный латный доспех.

Все же, несли мы сейчас целое состояние, и не какими-нибудь векселями, а твердой монетой, а значит, эти деньги у нас можно было попытаться отобрать.

Мой тревожный разум уже рисовал мне картины бандитских нападений, как в фильмах про старые времена, когда тебя заманивают в переулок, а потом с двух сторон выходят огромные амбалы с дубинками наперевес, чтобы отнять твои деньги, честь и здоровье. И хоть я и сам был похож на того самого амбала, возвышаясь над потоком горожан на целую голову, спокойнее от этого мне не становилось.

Парни, кстати, восприняли задание сопровождения совершенно буднично и даже ждали, когда же командир понесет сдавать налоги надела. Быстро определилась шестерка охранения, причем без участия Грегора, парни взяли десять минут на сборы и когда я уже доедал третий и последний пирожок с капустой и яйцом, мои орлы были готовы выдвигаться.

Ларчик с налогами я в комнаты не потащил, а оставил под присмотром Грегора — причин не доверять собственным дружинникам у меня не было, тем более серебро было в большей сохранности под присмотром десятка вооруженных мужчин, чем в моей спальне — так что и за деньгами далеко ходить не пришлось.

На воротах в мытарскую палату возникла заминка, но когда я представился и сообщил, что несу сдавать деньги, стражники мигом подобрели. Оценили взглядом опечатанный ларец, прикинули мой достаток по одежде и оружию. Права была Эрен, в столице нельзя одеваться удобно, только дорого, иначе тебя скрутит простой служивый и будет в своем праве. Цепь лорда-то я оставил в Херцкальте, а королевскую грамоту на надел брать с собой не стал. Просто не подумал, что она может мне пригодиться, да и противоречит подобное предоставление документов аристократической чести. Для того чтобы подтвердить собственную личность, мне было достаточно держаться как аристократ, а моим людям обращаться ко мне «милорд», что они с удовольствием и делали.

— Королевский мытарь примет вас в ближайшее время, барон Гросс, — кивнул один из стражников уже на входе в палату.

Даже без доспеха вид у меня был довольно свирепый. Ремень с ножнами полуторного меча на поясе, который я с легкостью носил как обычный одноручный клинок за счет длины ног и небольшой уловки — я чуть