готовностью потянулась за десертами. Вафли были мягкими и плотными, а мед делал их просто превосходными, а флао оказался еще лучше. Свежий мятный вкус и мягкая текстура перетертого до однородности творога отлично сочетались с жирным песочным тестом. В моменте я даже пожалела, что не уговорила Виктора остаться позавтракать вместе со мной — такого лакомства дома мы не попробуем. Точнее, приготовить его, конечно же, можно, для рассыпчатого теста нужны только мука, соль и масло, вот только мой муж более предпочитал пирожки с требухой и яйцом, либо же вовсе мясные начинки. А заказывать на кухне отдельный пирог для самой себя, учитывая, что есть его нужно хоть и остывшим, но свежим — было бы слишком расточительно. Хоть я уже год замужем — ко мне внезапно пришло осознание, что где-то в этих числах год назад Виктор накрыл мои плечи плащом с красной подбивкой, и увел из общего зала под одобрительные крики гостей и дружинников — я все еще не до конца свыклась со своим положением.

Нет, я уверенно держалась на людях, раздавала приказы и руководила наделом наравне с мужем, тут все было в порядке. Мой авторитет был теперь столь же непоколебим, как и авторитет моего супруга, а моя фигура на обходе замковых укреплений или на торговом дворе для сбора пошлин, когда Виктор уезжает куда-нибудь из замка, стала для жителей и бойцов совершенно обыденным зрелищем. Я была даже мировым судьей надела — за отсутствием тяжких преступлений в Херцкальте мой муж воспользовался своей судейской властью в полной мере лишь однажды, когда приговорил к смерти бывшего бургомистра Легера. Все прочие конфликты между жителями решала я.

Но вот в таких мелочах как нежный пирог флао вместо крепких пирожков, либо же дополнительная ложка мёда к чаю, ведь я любила сладкое… В этом я себе все еще отказывала, будто бы изнутри нет-нет, да и проглядывала маленькая самозванка, забитая жизнью и судьбою старуха, которая не смела поднимать головы и даже смотреть на тень старших.

Глухая тоска попыталась схватить меня за горло, скрутить, лишить сил и воли к жизни, но я лишь сделала глубокий вдох и отломила маленькой десертной вилочкой еще кусочек нежного творожного пирога.

И хоть та старуха часть меня, но я не позволю ей видеть белый свет. Пусть остается там, на задворках моей памяти, пусть сидит тихо, пусть сидит молча и не мешает жить баронессе Эрен Гросс. Девять жизней Эрен Фиано — звучит как название для бездарного спектакля какого-нибудь передвижного театра — остались позади, и ни одна не принесла мне счастья или покоя. Десятая же жизнь принадлежит Эрен Гросс, и в этом качестве я была совершенно другим человеком. С совершенно другими целями и взглядами.

Я более не гналась за призраками прошлого. Даже секрет перерождения моего мужа меня более не беспокоил, хотя, казалось бы, мой интерес должен был возрасти стократно. Но нет. Сейчас я предпочитала смотреть вперед, туда, где меня ждала не десятая жизнь Эрен Фиано, а первая жизнь Эрен Гросс.

Я более не гналась за ответами или тайнами, предпочитая наслаждаться нежным пирогом флао с легким мятным привкусом.

Когда на пороге комнат появился Ларс, я уже была готова.

Для городских платьев еще в Херцкальте я достала лучшие трофейные ткани, в числе которых было и то самое шебарское полотно, и витезийский шелк, и фрамийские хлопковые отрезы. Конечно же, для молодой девушки это были слишком массивные и мрачные наряды, но я была уже замужней женщиной, баронессой северных земель, где жизнь, по мнению жителей центральных регионов, представляет бесконечную борьбу. Так что строгое темное платье отлично сочеталось в моем образе с барбеттом из зеленого шелка, а на плечи я набросила черный плащ с песцовым воротником. Не потому что он хорошо подходил к моему наряду, а потому что он мне просто нравился. Все же, именно этот мех на воротник добыл мне лично Виктор в самом конце зимы.

— Миледи Гросс, — Ларс ловко поклонился. — Позвольте сопроводить вас в лавку.

Я чинно кивнула и еще раз окинула взглядом свою немногочисленную свиту. Одна служанка, один то ли паж, то ли охранник в лице молодого Эрика и двое мужчин-дружинников возраста Грегора, достаточно внушительных, чтобы с легкостью прокладывать нам всем путь сквозь столичные улицы.

Видеть Ларса же в образе купца было для меня все еще непривычно. Пусть мой муж даровал бывшему заместителю право носить меч, хоть он и вышел из воинского сословия, это разрешение распространялось лишь на надел Херцкальт. Во всем остальном королевстве, если подобное право не было жаловано самим королем Эдуардом, Ларс имел возможность носить на поясе только короткий кортик или кинжал с длиной клинка не более десяти дюймов, и только для самозащиты. Однако же, то ли уверенный в собственной ловкости, то ли понимая, что кортик лишь добавит ему проблем в случае конфликта, Ларс был вовсе безоружным. Хотя я бы не удивилась, если бы узнала, что под дублетом и рубашками мужчина до сих пор носит кольчугу. Или что у его дублета есть подкладка из жесткой вареной кожи, которая способна смягчить удар и уберечь владельца от страшного ранения. Все же, старые воинские привычки сложно искоренимы, взять только нелюбовь Виктора к головным уборам. И ведь муж на полном серьезе говорил мне, что лучше натянет на голову свой глухой черный шлем, чем вполне обычный для столичных мужчин колпак!

В общей сложности меня сейчас сопровождало пять человек — более чем достаточно для баронессы, которая передвигается по улицам без своего супруга. Благородные подруги по статусу мне были не положены, так что хватит компании купца, трех мужчин сопровождения и личной служанки.

— Мы готовим столы к визиту командира, — вполголоса сообщил Ларс, пока мы продвигались по улицам Патрино. — Уже пустили слухи, что на днях нас посетит барон Гросс.

— Я все еще не одобряю эту затею, — ответила я Ларсу. — Но мой муж согласен на эту авантюру, так что тебе придется проследить, чтобы все прошло гладко.

— Само собой, миледи, — улыбнулся молодой купец. — Поверьте, все будет исполнено по высшему разряду. Я еще зайду на постоялый двор, где квартируют наши. Отберу пару людей, которые будут стоять в толпе и…

— Мне кажется, ты забываешься, купец Мордел, — с нажимом ответила я, бросая на Ларса косой взгляд.

— Простите, миледи, — тут же с улыбкой исправился Ларс. — Я хотел сказать, что попрошу