до разрешения ситуации по междоусобице. Среднегодовой бюджет домохозяйства Херцкальта из четырех взрослых человек составлял три дюжины серебра — это исключительно в денежном выражении, если переводить в твердую валюту и продукты натурального хозяйства, которые тоже облагались податями. То есть общий валовый продукт моего надела составлял примерно четыре тысячи триста серебряных монет, или двести пятнадцать серебряных фунтов в год. Из которых мы были обязаны уплатить в королевскую казну двадцать один фунт серебром. Мой личный доход, как лорда надела, складывался из оброка и барщины, которые также составляли примерно по десять процентов от общей производительности, то есть я как аристократ отгрызал себе еще сорок фунтов в год. Из которых уже короне должен был заплатить всего шестую часть — то есть шесть фунтов и тринадцать серебряных. Пошлины, которые я собирал с торговцев, налогами не облагались, что было для меня новостью. Видимо, подразумевалось, что на эти деньги я буду содержать дружину.

Вообще, отсутствие мытарей было тревожным звоночком, будто бы кто-то решил устроить нам с Эрен западню. И от этого у меня все в груди холодело — ведь если бы я на самом деле был неграмотным наемником, а Эрен — дочерью графа Фиано, которую растили как прислугу, а не давали элитное храмовое образование, мы бы обязательно напортачили. И опозорились на весь Халдон.

Но все было посчитано до последней монеты, грамоты заверены у господина Камуса, а кошели с серебром — сложены в специальный ларец, который стряпчий еще дополнительно опечатал, чтобы у служб в Патрино не возникло никаких вопросов в сохранности груза. Я видел, насколько был удивлен стряпчий моим требованием опечатать ларец так же, как была опечатана гильдейская купеческая казна во время оформления документов на Ларса, но господин Камус предпочел это никак не комментировать. Королевский служащий уже давно понял, что лорд надела, куда он прибыл работать, крайне внимательно относится к юридическим тонкостям и прочему крючкотворству.

В итоге с нами в путь отправился еще и ларчик, забитый серебром, который я планировал сбагрить в местную налоговую службу, едва моя нога коснется брусчатки столичных улиц.

В отличие от Эрен я еще крайне волновался за посевы озимых, точнее, будут ли использовать для этого мою сеялку. Тесты на барском поле оказались противоречивыми: вроде бы урожай оказался больше, чем планировалось, примерно на двадцать пять процентов. Было ли дело в лучшей всхожести, либо же в равномерности вызревания зерна, у меня отследить не получилось — гонец от короля приехал как раз в самый разгар жатвы, и пока мы с Эрен легонечко паниковали и планировали поездку в столицу, сбор урожая закончился, наступила осень. Так что проверить мою сеялку стоило во время сева озимых, нормально посчитать расходы на дополнительную проходку поля под вола, стоимость содержания животных и уже после делать какие-то выводы. Но едва я заикался о том, что на эти дела нужно выделить людей и силы, Эрен отвечала, что следующий год будет голодным, ведь взошла кровавая луна.

Ссориться с женой я не хотел, ведь вопрос сеялки на самом деле теперь не стоял так остро — у нас были деньги и собственное мельничное производство, которое обеспечит доходность долгие годы — так что все силы были брошены на подготовку к поездке в столицу. А вот вопросы земледелия отошли на второй план.

На хозяйстве остался Арчибальд, который прилюдно и торжественно получил от меня ларец с цепью лорда надела. Надевать ее он не имел права, но сам факт передачи реликвии, символизирующей мою власть в Херцкальте, делал увечного помощника полноценным управляющим в моё с Эрен отсутствие.

Идею о том, чтобы оставить жену дома, я даже не рассматривал. Пару раз Эрен невзначай спрашивала, не думаю ли я поехать в Патрино один, но это скорее было осторожное зондирование, чем предложение отправиться в столицу без нее.

Мы оба прекрасно понимали — присутствие Эрен просто необходимо. И пусть по моей новой легенде я тоже был урожденным дворянином, манер и понимания, как функционирует высшее общество Халдона, у меня не было. И для того, чтобы не опозориться, мне требовалась помощь супруги, причем во всевозможных мелочах, начиная от нарядов и заканчивая очередностью поклонов. Мой последний визит в Патрино прошел крайне буднично, я бы даже сказал, деловито. Я просто получил документы, цепь, подъемные деньги и был выпровожен за ворота королевского дворца уже молодым бароном северного надела. Сейчас же все было намного сложнее.

Перспектива попасть в королевский дворец на бал приводила меня в состояние глухой тревоги. Я в целом не любил находиться в центре внимания — мне хватило постоянных взглядов от окружающих, когда я передвигался на инвалидном кресле, а люди на самом деле пялятся на инвалидов, даже не замечая этого — а ведь в Патрино будет та же ситуация. Хотя бы потому, что я огромного роста, да еще и выиграл в междоусобной войне, не пробыв в статусе лорда надела и года.

А еще в личной беседе с королевским гонцом за ужином, когда мужчина выполнил свою задачу, немного расслабился и выпил пару лишних кубков хорошего вина, которое ему настойчиво подливал Грегор по моему распоряжению, я узнал, что лавка Ларса стала довольно модным и знаменитым среди столичных дворян местом. То есть внимание со стороны высшего света Патрино мне обеспечено, в этом даже можно было не сомневаться.

Еще из Гатсбури я отправил гонца в Патрино с сообщением для Ларса, чтобы мой бывший заместитель подготовил стол и койки для дружинников, и комнаты для нас с Эрен.

Мужчины чистили лошадей и одежду, приводили в порядок доспех, проверяли, хорошо ли блестит оружие. Каждому воину был пошит черный плащ с желтой каймой — символ пограничья. Я в парадной одежде въезжать отказался, все же, барон Гросс был более знаменит своим высоким ростом и черным доспехом, так что решил остаться в образе мрачного рыцаря. Единственное изменение — плащ из медвежьей шкуры, который сладили мне из трофея, добытого на охоте. Эрен с удовольствием же облачилась в темное платье из шебарской шерсти, а на плечах моей жены был длинный плащ с воротником из песца.

— Тут хорошие меха стоят немало, так что у нас роскошные северные наряды, — прокомментировала мой внешний вид Эрен во время финальной примерки накануне выезда из Гатсбури.

— Ты все еще считаешь, что медвежий плащ это приемлемо? — уточнил я.

— Если бы ты был тщедушным столичным дворянчиком, это бы выглядело нелепо, — ответила моя жена, расправляя ладонями полы