Я догадывался, какой приказ привез гонец, и это не сулило мне ничего хорошего. Впрочем, Эрен была того же мнения.

Пальцы девушки переплелись с моими. Эрен стала рядом со мной, плечом к плечу, а я в этот момент окончательно осознал, что справлюсь с любыми невзгодами, пока она будет рядом.

Глава 2

Эрен

Два месяца с момента прибытия гонца от короля Эдуарда пролетели как-то незаметно, и все это время прошло не в самых приятных хлопотах.

Как обычно это случается, едва мы с Виктором достигли понимания, а мучившая меня все это время тайна образованности и манер моего мужа была раскрыта, жизнь тут же подбросила нам новое испытание.

Моего мужа приглашали в королевский дворец, а от королевских приглашений не отказываются, если ты хочешь сохранить свой титул и надел. Это был приказ, которому Виктор обязан был подчиниться.

Формальный повод для вызова в столицу барона Гросса заключался в том, что монарх приглашал всех лордов на празднование Нового года в королевский дворец в Патрино. Традиционно оно проводится в месяц Стужи, в самую долгую ночь в году, после которой день начинает новый рост.

Я же считала, что король Эдуард решил, что события в Атритале достойны заседания совета аристократии Халдона, из которого он собирался сделать показательный процесс. Наш монарх был хоть и стар, но мудр и хитер, после его смерти Халдон потеряет крайне достойного правителя.

Но опрометчиво было бы думать, что король Эдуард был добр к своим дворянам. Отнюдь. Именно при нем королевская власть достаточно окрепла, чтобы стряпчие королевской канцелярии стали буквально неприкасаемыми фигурами, а мытари могли без проблем выполнять свою работу при полном содействии дворянства. Междоусобицы из стихийных конфликтов окончательно приобрели вид столкновений по строго оговоренным правилам, причем еще более строгим, чем те, которые применялись во время войн с другими государствами. Фактически, король Эдуард правил железной рукою, и то, что мой муж попал в поле зрения монарха второй раз всего лишь за год, было плохим знаком.

Особой ценности барон Виктор Гросс для короны не представлял — мы были пограничными лордами, которых сослали на самый север, стеречь границу королевства. Пожертвовать Виктором в политической борьбе, которая развернется в Патрино вокруг надела Атриталь, для дворца ничего не стоило, а как-то помочь супругу советом или послезнанием из моих прошлых жизней я не могла. Даже тех крох, которые я ведала о столичном дворянстве и грядущих событиях, было бы недостаточно, чтобы уберечь супруга от произвола столичных политических воротил.

Но во всем этом мрачном послании была и одна хорошая строка — вместе с королевским указом гонец привез и документы на герб, которые мы подали в столицу по окончании междоусобной войны. Мой эскиз был утвержден геральдической палатой, а значит, теперь я с чистой совестью могла приступить к вышивке знака рода Гросс на всех одеждах моего мужа, а кузнец — к изготовлению родового клейма.

Документы на герб все же давали призрачную надежду, что король Эдуард не бросит нашу семью на растерзание столичным хищникам. Зачем тратить силы и вносить герб никому неизвестного пограничного барона в геральдические книги, если планируешь его собственноручно уничтожить? Королевская канцелярия была строга и беспощадна, так что ни в коем разе не допустила бы такой промашки, если бы судьба Виктора уже была решена.

Так что я изо всех сил готовилась к отъезду в столицу, надеясь на лучшее.

— Ты подготовила подарок для короля Эдуарда? — спросил супруг за ужином, накануне отъезда.

Виктор задавал этот вопрос уже в третий раз за последнюю неделю, что говорило о том, насколько он вымотался и устал.

— Да, — кивнула я. — Как и договаривались. Лучшие меха из запасов Морделов и Ламаров.

— Ты уверена, что они подойдут королевской особе? — уточнил мой муж, рассеянно ковыряясь вилкой в тарелке. — Мне кажется, что это как-то бедновато…

— Лорды традиционно везут в подарок то, чем богаты их земли, я тебе это объясняла, — упрекнула я супруга. — Тем более у нас нет мастеров, которые бы могли сделать какое-то украшение, да и из богатств у нас только трофеи или конфискованное у семьи Легера… Я выбрала достойные подарки.

В меховых хранилищах купцов лежало несколько отличных шкур соболей, которые достались нам во время торговли с варварами и которые было решено придержать до горячего торгового сезона. Они как раз планировались к отправке в Патрино вместе с купцом Ламаром, который должен был довезти кроме мехов еще и новую партию консервов для Ларса и Хильды, но гонец от короля прибыл неожиданно вовремя. Я успела перехватить ценный товар и отложить его в качестве даров для дворца, хотя это и стоило нам немало серебра. Каждую соболиную шкурку, а их всего было четыре, можно было продать по цене крепкого вола, то есть по двадцать серебряных.

Виктор предлагал пошить нам воротники из двух соболей, а еще двух подарить королю. На что я возразила, что негоже баронской чете, получившей титул и вступившей в брак менее года назад, щеголять в таком роскошестве. Тем более, у меня уже был прелестный воротник из песца, которого Виктор добыл мне лично на охоте, сразившись за добычу с медведем.

Из шкуры медведя, кстати, мы пошили для моего супруга походный плащ, в котором он въедет в город. С первых же дней одеваться, как столичные модники было бесполезно — каждый безошибочно узнает в нас пограничных провинциалов, даже если никогда не видел Виктора лично. Хотя бы потому что я не могла припомнить столь рослых и крепких дворян, каким был мой муж. Он словно гора будет возвышаться над любым залом и любой публикой, так что стоило подчеркнуть его неистовую натуру. Хотя модные и яркие костюмы, которые будет не стыдно надеть на праздничный бал, мы уже готовили. Часть пошили из трофейных тканей, часть — закажем в самом Патрино. Например, сейчас в столице моду набирали вместо шерстяных чулков облегающие лосины, в которые мужчины без всякого стыда и стеснения затягивали самих себя, хвастаясь друг перед другом крепкими ногами и ягодицами, а еще смущая барышень. Я уже представляла, как в них, вместе с пышным дублетом на плечах, будет выглядеть мой супруг, отчего тут же заливалась краской. И, казалось бы, чему тут смущаться? Мы с Виктором жили в одной комнате, а не встречались только на полную луну, я прекрасно знала тело своего