для него из пары бочек и двух досок, уложенных поперек, а записи мужчина делал левой рукой, неловко сжимая гусиное перо. Почерк у моего заместителя был не самый понятный, так что думаю, смена руки особо на результат не повлияет. А может, даже, станет и лучше.

— Милорд! — воскликнул кто-то из бойцов.

Дружинники резко ударили себя кулаками в грудь, поднялся со своего места и Арчибальд.

Единственный глаз мужчины сверкал, я видел, что он что-то хотел мне сказать, однако его опередил Грегор. Оруженосец появился будто бы из ниоткуда и, осторожно коснувшись моего локтя, шепнул:

— Командир, есть кое-что, о чем следует сказать…

Я бросил удивленный взгляд на оруженосца, потом опять посмотрел на Арчибальда.

Видимо, эти двое хотели вытащить меня на серьезный разговор.

Когда собрание было окончено, мы почему-то остались возле казарм, хотя я предложил подняться в кабинет. Выглядели мужчины напряженно. Арчибальд смотрел в сторону, Грегор заметно нервничал.

— Милорд, мы хотели рассказать вам по приезду, но когда подошли к покоям, вы уже вошли внутрь и спали, так что…

— В чем дело? — прямо спросил я.

— Это касается моего разговора с миледи Эрен, — начал Арчибальд после того, как Грегор демонстративно ткнул его локтем.

Я перевел взгляд с заместителя на оруженосца и обратно, пытаясь понять, что они такое натворили.

— Пару дней назад, когда миледи застала меня на кухне, я наговорил лишнего… — начал Арчибальд.

— Лишнего о чем? — спросил я.

— О прошлом, — сурово ответил Грегор. — Милорд, все помнят, как вы поменялись после того, как едва не погибли, как взялись за ум. Ваши новые решения спасли всем нам жизнь, и тогда же мы поклялись, что за таким разумным командиром, мы хоть на край света, хоть в самое сердце северных лесов. А Арчибальд спьяну наплел миледи всякого… Будто бы вы самозванец.

От последних слов Грегора у меня похолодели руки. Нет, я понимал, что мои дружинники не дебилы и не слепые, но все они придерживались версии, что я резко переосмыслил всю свою жизнь после смертельного ранения, отсюда и перемены в поведении. Даже моя нелюбовь к местному пиву и нежелание пить до захода солнца, хотя оригинальный Виктор Гросс был чаще пьяным, чем трезвым — все это проистекало из того «судьбоносного момента». Но самозванец?..

— Что ты наговорил моей жене? — низко прорычал я, делая шаг навстречу Арчибальду. — Что ты ей рассказал про последний поход?

Тут было нечем гордиться, но в этот момент мне было плевать, что Арчи инвалид. Я был готов размазать своего заместителя по всему замковому двору. Ведь моя жена крайне умна. Она и так видела несоответствия, но если после этих слов Арчи она начнет от меня отдаляться, если она…

— Что вы резко изменились, что вы будто бы самозванец с лицом нашего былого командира, с лицом Виктора Гросса… — начал мой зам, не поднимая головы. — Да, были странности! Вы сами знаете! Но мы с ними смирились и условились молчать! Милорд! Я осознал всю мелочность и непочтительность, которую проявил! Да и миледи сказала, что я зря испускал этот яд и злословил про вас, ведь она уже давно в курсе, как сильно поменялись вы после ранения в голову! И что я должен ценить и уважать ваш новый взгляд на жизнь, ведь вы сохранили мое место! Милорд… Поверьте, миледи было совершенно все равно на мои россказни!

Я замер на месте, чувствуя, как по спине пробежала волна холода.

Обернувшись, я посмотрел в окно покоев на третьем этаже, из которого как раз было чуть-чуть видно угол конюшни.

В оконном проеме стояла Эрен.

Сложив руки на груди, моя жена внимательно следила за нашей троицей и, вероятно, слышала каждое слово.

Мое же сердце рухнуло вниз, потому что из-за полумрака комнаты, в котором терялась фигура Эрен, я совершенно не мог разглядеть выражение ее лица. А это сейчас было самым важным для меня, важнее любых титулов и наделов, любых мельниц или побед.

Александр Якубович

В самом Сердце Стужи. Том V

Глава 1

Виктор

Солнце, река, широкий луг. Вокруг ни души.

И мы с Эрен на специально расстеленном на траве гобелене, только вдвоем.

— Значит, вот что ты имел в виду, когда говорил, что будто бы тоже стал инвалидом, — ласково проговорила моя жена.

Я лежал, сложив руки на груди и улегшись к Эрен головой на колени. Она же, словно сошедшая с картины нимфа, сейчас склонилась и осторожно поглаживала меня по волосам, время от времени задавая вопросы о моей прошлой жизни в Сороге.

Я чувствовал себя последнем лжецом, но когда Эрен прямо спросила меня, не прибыл ли я с другого континента и не выдаю ли себя за Виктора Гросса, сына крестьянина и командира отряда наемников, коим изначально я не являлся, я не смог сказать ей правду.

— Жаль, что ты почти ничего не помнишь, — проговорила Эрен.

— Я отчетливо помню, как сломал спину, навернувшись с крепостной стены, — возразил я. — Причем в этом же теле. Помню, как для меня сделали кресло на колесиках, как со мной возилась старая кормилица, когда я даже помыться не мог сам, как мучилась со мной та женщина, я ведь и тогда был такой огромный…

— Если ты умеешь писать и считать, то ты был из знатной семьи, — серьезно заявила Эрен, кладя ладонь мне на щеку и заставляя посмотреть в ее серые глаза. — На самом деле, ты удивительно хорошо считаешь! Пусть и десятками, а не дюжинами или двадцатками, но образование у тебя точно непростое.

— Мне кажется, в Сороге просто ходила серебряная монета, которая делилась на десять, — продолжил врать я. — И большой золотой или аналог фунта за сто серебряных.

Эрен только покачала головой и потянулась за моим охладителем. Первые восторги, после того, как я показал ей переносной холодильник, прошли, и сейчас она пользовалась им, как ни в чем не бывало. Мы уже поели мяса, которое я пожарил на углях — это была курочка, которую забили буквально перед нашим отъездом — и просто валялись, наслаждаясь тишиной и неспешными беседами о моем фальшивом прошлом.

Лёд внутри холодильника уже наполовину растаял, так что пиво стало нагреваться.

— Точно не будешь? — спросила моя жена, перехватывая бочонок двумя руками.

— Мне не нравится вкус местного пива, — с улыбкой ответил я, рывком садясь и забирая холодильник из рук Эрен. Она сама не