— Это миледи конечно права, — согласился жрец, повыше поднимая факел, чтобы лучше освещать своему мулу дорогу. — Однако же отчего Алдир обратил внимание именно на меня? Отчего даровал такие силы? Думалось мне всегда, что заслуга это батюшки моего. Который творения его берег и помирать бесполезно не давал, за то, что ночей не спал и трудился, за то что не противился тому, чтобы меня в храме учили, хотя семья пары крепких рук лишилась. Останься я на ферме, так уже бы и жена была, и детишки подрастали, у нас в семье рано принято жениться. Уже бы следующее поколение от меня силы набиралось и на хозяйстве трудилось. А учеба вырвала меня из семейства, направила по пути служения. Может потому Алдир меня и коснулся, милорд, и к молитвам моим никогда глух не бывает. Говорят, чтобы так исцелять и силу подобную иметь, надо в молитвах не один десяток лет провести. Да только думается мне, что заслуга все же отца моего есть с матушкой, что трудом своим и уважением к жизни созданий Отца нашего взор его на меня и обратили. Вот как мне видится собственная сила. Нет в ней заслуги моей, скорее, заслуга моих родителей и семейства, а значит, обязан я их трудолюбию и рвению соответствовать. А был бы на моем месте повеса какой, али зазнайка, который бы уверовал в собственную исключительность? Так что не смотрите по сторонам, милорд. Наследники часто бывают слепы к делам предков своих. А вам вдвойне сложнее, ведь вы первый в своей фамилии, основатель благородного рода. На вас двойной, да даже тройной груз! И за себя, и за надел, и за своих потомков! Но сдюжите, как и любой достойный человек, милорд Гросс, обязательно сдюжите!

На эту реплику я Петеру ничего уже не ответил, путь продолжили молча, прорываясь через непроглядную темноту летней ночи. А темень стояла на самом деле кромешная. Погода была облачная, луны не видно, а значит, не было и никаких вспомогательных источников света. Спасали только факелы.

Но добрались до переправы мы без происшествий. Растолкали паромщика, который будто бы чувствовал, что мы вернемся ночью и ждал нас уже на этом берегу Херцфлюсса, после чего мы оказались на обжитых землях близ Херцкальта.

Когда я отдал коня, ополоснулся с дороги и наконец-то проскользнул в покои, по ощущениям был уже второй час ночи.

Эрен крепко спала и на открытие двери не отреагировала, но едва я сел на край кровати — тут же повернулась лицом в мою сторону, раскидав по подушкам свои вьющиеся темные локоны. Я, стараясь не лечь на волосы жены, пристроился рядом, поцеловал Эрен в лоб и вроде бы только моргнул, ведь после мытья я был полон сил и достаточно свеж… а уже настало утро. Эрен еще спала, зажав между коленей свою простынь, которыми мы укрывались летом вместо одеяла, так что я опять поцеловал жену и так же тихо начал вставать. Солнце было уже довольно высоко, но перед завтраком стоит заглянуть на казармы, проверить парней, график дежурств на воротах и переделать еще массу дел, которые требовали сейчас моего участия…

— Полежи еще со мной, барон Гросс, Херцкальт без тебя под землю не уйдет, — сонно приказала Эрен, хватая меня пальцами за рубашку и требовательно дергая за ткань.

— Мне надо зайти на казармы и…

— Не надо, я все решила, — пробормотала жена, переползая на мою сторону.

— Что решила?

— С Арчибальдом. Он вернулся к работе, — просто ответила жена.

От таких новостей я даже опешил. Это как Эрен умудрилась вытащить инвалида из глубокой депрессии? Да еще и после плена? По моему опыту общения со специалистами, у Арчибальда сейчас должен быть полный набор расстройств в острой фазе, которую надо переждать, прежде чем возвращать его в жизнь. Иначе он просто одним днем не выдержит и залезет в петлю. У меня даже где-то был набросан план вывода мужчины из состояния посттравматического расстройства, который я переписал с терапии, которую проходил сам, когда думал сдаться. А тут…

— И как ты этого добилась? — осторожно спросил я, укладываясь рядом.

Эрен обхватила меня за корпус, точнее, просто перекинула одну руку поперек моего живота, и уткнулась носом мне в плечо.

— Приказала отмыть и протрезвить. А потом поговорила.

— Орала?..

— Немного. Но больше из-за того, что позорил твое имя своим поведением.

— Надеюсь, у тебя были причины для таких решений.

— Были. Арчибальд дрался с работниками кухни, требуя выдать ему очередной кувшин вина. Я знаю, что у тебя были свои планы и взгляды, но терпеть подобное… Ты лорд, Виктор, а он твой подчиненный и дружинник. Это было недопустимо.

— И что Арчи? — осторожно спросил я.

Ответом мне стал характерный короткий свист, которым Арчибальд по утрам объявлял общий сбор у дверей в казармы. Это было небольшое утреннее собрание, во время которого мой заместитель раздавал наряды и опрашивал бойцов о том, как прошла служба накануне. Этот свист был для нас с Эрен настолько привычным, что мы даже не просыпались от него — мозг просто игнорировал звук, как глаза игнорируют, например, кончик носа, вырезая его из общей картинки.

Но больше месяца я этого звука не слышал и уже почти отвык от него, так что когда во дворе раздался короткий резкий свист, длящийся буквально полсекунды, я даже вздрогнул.

— Уже весь в делах, — подтвердила Эрен. — И твои дружинники этому крайне рады.

— Никто не выступал против? — уточнил я.

— Нет, — Эрен уже окончательно проснулась, и я попал под пристальный взор ее серых глаз. — Твои люди были недовольны отсутствием Арчибальда.

— И никто не говорил, что он увечный?

Эрен поднялась на локте и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Виктор, если ты считаешь Арчибальда пригодным к командованию, то все могут с этим лишь согласиться, — уверенно проговорила моя жена. — Ведь ты же не требуешь от него опять взяться за меч. Я сказала Арчибальду, скажу и тебе. Для командования людьми нужна трезвая голова и язык. А глаза хватит и одного, как и руки. Да и касательно авторитета в дружине… Я думаю, твои люди доверяют тебе намного больше, чем ты привык считать.

Говорила Эрен обо всей этой ситуации как-то туманно, так что я решил проверить все сам. Быстро оделся под внимательным и каким-то неуютным взглядом супруги, после чего спустился на замковый двор, где как раз заканчивалось утреннее собрание. Арчибальд сидел на ящике за подобием стола, который сделали