находя все новые и новые слои личности, души, сердца. Раскопали подсознание, прощупали тактильность, воспоминания и детство. Они больше не были чужими.

Изменить это могла разве что ситуация вроде этой. Где один признается в сломанной жизни второго.

Пауза с протяжным взглядом Дрейк на парня затянулась. Слава вскипел.

Даже когда, черт возьми, он собрал здесь всех! Взял, считай, Нику в заложники! И его силовая поддержка из парней стояла рядом! Он все равно проиграл?! Как бы не так!

Поднявшись на колени, затем на ноги за спиной Старицкого, он не медля толкнул мужчину в плечо. Воспользовавшись эффектом внезапности, выхватил из руки пистолет.

– На колени! – Голос сорвался на сиплые ноты от перенапряжения, пистолет, зажатый обеими руками, ткнулся в сторону Дрейк.

Татум судорожно выдохнула, смотря на растерянного Старицкого рядом и взбешенного Славу. Даже парни, пришедшие со Святославом, от неожиданности отступили на шаг. Никто не думал, что все обернется так. Запугивать – одно. Но угрожать оружием – статья. Эти ребята работали со Славой – не с Кириллом Слепенко. Пороха и крови еще не нюхали. Разбирался в этом только Сеня, служивший с Крисом в армии, но парни были срочниками, а не контрактниками в горячих точках.

Колени Дрейк инстинктивно подогнулись, она повиновалась, поднимая руки в защитном жесте.

Слава махнул оружием, заставляя Криса отойти от девчонки на два шага. Люк с Никой остались за спиной Дрейк. Татум беззвучно всхлипнула, поднимая на Славу злой, отчаянный взгляд.

– Совсем двинулся?! – Рык отдался вибрацией в груди.

Колени холодил шершавый бетонный пол, свет вокруг стал мутным – перегретые нервы все хуже воспринимали реальность. Пахло сырым бетоном. Соленая вода из-под болтающейся в грязном канале баржи заливала пол.

– Закрой рот! – в подступающей истерике заверещал Слава, почти подпрыгнув на месте.

Сделал два шага вперед, еще раз целенаправленно ткнул пистолетом в сторону Дрейк. Да, Татум повиновалась инстинктивно, но очень не зря: видя, что ему подчиняются, Святослав не клал палец на спусковой крючок или предохранитель.

Крис с Виктором были напряжены, Старицкий смотрел холодно, настороженно. Люк внимательно следил за ситуацией, Ника тихо всхлипывала, парни Славы были наготове.

Каждый понимал, что Святослав не выстрелит, но слушать его приходилось все равно, чтобы парень не сорвался. Ситуация вырисовывалась непредсказуемая.

– И дай. Мне. Чертовы. Документы!

– Да нет у меня их, нет! – взбесилась Дрейк, перейдя на утробный крик. – Нет, ясно?! – Она подняла на Славу яростный взгляд, импульсивно попробовала встать, но нога от волнения и холода подогнулась – Дрейк повторно рухнула на колени, чувствуя, как рядом вздрогнул Крис.

Но голову не опустила.

– Я никогда! Ничего! – Она уже не надеялась – заставляла Славу поверить ей, потому что это было правдой. – Не выносила из тех мест, которые мы… – Она неожиданно осеклась, огромными глазами смотря в пустоту перед собой, будто сознанием была далеко: кое-что незначительное она все-таки вынесла. – …мать твою… – Татум, не помня себя от удивления, потянулась к карману и вытянула оттуда черный пустой блокнот. Это было единственным, что она когда-либо уносила с мест их разгромов. Именно из ателье. – Карта памяти… – Пораженный взгляд упал на интуитивно найденную карточку под обложкой блокнота: тонкую, маленькую, совсем незаметную.

Дрейк смотрела на карту памяти в раскрытой ладони и не могла поверить, что все это время документы и имена действительно были у нее, буквально при ней. Что свет клином сошелся на пластике сантиметр на два просто потому, что кто-то так сильно любил черные стильные блокноты.

Татум перевела пустой, удивленный взгляд на Криса, который тоже не мог поверить, что все оказалось так просто. Но Слава среагировал первым.

– Отдай ее мне! – Святослав сделал шаг навстречу стоящей на коленях Татум, но та отрицательно мотнула головой, пряча руки за спину.

Слава опешил от такой наглости, а Дрейк судорожно выдохнула, собираясь с силами.

Ника была где-то позади, в безопасности. Теперь Татум отвечала только за себя.

– Андрей Игоревич, – она взглянула на мужчину, стоящего чуть сбоку, между ней и Славой, – прости меня. – Тат сморгнула слезы. – Я раскаиваюсь. Тебе я тоже причинила огромную боль, я никогда не перестану сожалеть об этом. Прости, прости. Я могу лишь догадываться, что ты испытываешь. – Она смотрела на мужчину снизу вверх, стоя на коленях под дулом пистолета, и раскаивалась в собственных грехах.

Старицкого это бесило. Потому что это было искренне. Потому что Люк начинал его вспоминать, потому что сам сказал, что не вылез бы без этого из того дерьма, в которое попал во вине самого Старицкого. Потому что не мог ее уже так отчаянно ненавидеть.

– Мне нужно было поступить по-взрослому и во всем признаться, чтобы вы оба могли это отпустить и жить дальше. Прости, что была слишком слабой для этого. Не прощай меня, – мотнула головой Дрейк, – но помни, что прощения я просила от чистого сердца. – Порывисто смахнув текшие по щекам слезы, Дрейк кивнула мужчине.

Старицкий смотрел на нее стеклянными глазами и сам глотал слезы. Хотелось бы ненавидеть, и все. Но на коленях здесь должен был стоять каждый. Тат посмотрела на Святослава.

– Слав, опусти пистолет. – Дрейк с мольбой поджала губы – все двигалось к завершению, это витало в воздухе. – Отпусти, и мы все решим.

– Тебе пора смириться с тем, что ты проиграл. – Крис шагнул навстречу бывшему другу, вставая вровень со стоящей на коленях Дрейк. Смотря на парня, подал ей руку, Татум поднялась, пытаясь устоять на онемевших ногах. Крис прямо смотрел на Славу. – Здесь каждый смирился со своими грехами.

Святослав был не согласен.

– Это будешь говорить мне ты? – раздраженно выдохнул Слепенко. – Тот, кому все всегда преподносилось на блюдечке? Даже среди нас всех ты – самый везучий. – Обиженный, едкий смешок сорвался с его губ.

Дрожащий голос выдавал состояние на пределе, охваченные тремором руки заставляли окружающих нервничать. Удивительно, как полкилограмма бездушного железа могут приковать к себе внимание десяти человек.

– Ты не делал ничего всю свою хренову жизнь и за полгода вписался в огромный прибыльный проект на должности босса. Это ли не фарт? – Ядовитая усмешка больно резанула слух, Слава вздернул подбородок, наслаждаясь запуганным видом девчонки перед ним.

Она храбрилась, но боялась. И Крис. Крис тоже. Он заслужил того, чтобы бояться.

Почему Слава должен испытывать унижение практически каждый день, а он нет? Пусть почувствует, каково это.

– Тебе всегда все давалось легко просто потому, что тебе повезло. Мне за теми же вещами нужно было гнаться и жопу рвать, чтобы хоть каплю уважения получить. Заслуженного. А называл еще себя моим другом. – Лицо парня исказило презрение. – Когда я запутался и облажался, ты бросил не только Люка, но и меня. – Отчаяние и обида звенели в голосе. Да, он виноват, но они виноваты тоже! Все! – Просто оставил все и опять пошел на свою теплую, пригретую перину. – Он пренебрежительно сплюнул и вызверился на тихое возражение Криса.

– Это было не так.

– Я знаю, как это было! – брызжа слюной, свирепо вскрикнул Слава. – Люк был таким же – баловнем судьбы. – Жадный, голодный, презрительный взгляд окатил тягучей волной Лу за спиной Дрейк. – Купался в лучах популярности, удачи и родительской любви просто потому, что существует, – бросил он, скривившись.

Вся злость, беспомощность и душащая обида за последние пятнадцать лет сконцентрировались в его словах. Он хотел утопить всех в своей