могла в любой момент пустить в ход на свое усмотрение, если внезапно выяснилось, что прокисло пиво или испортились овощи. Ведь мужчин из дружины нельзя оставлять голодными. Но вот покупки для барского стола — всегда согласовывались со мной. И из-за стоимости, и по причине того, что я зорко следила за тем, что и в каком количестве подается на стол Виктору.

Он не знал, но по моему приказу для него отбирались яйца от лучших несушек, потому что ему не нравились мелкие, а больше двух за раз он почему-то не съедал, хотя мог взять три. Или что мой муж более предпочитал грудную часть курицы, вместо сочных и жирных голеней или крыльев, поэтому на забой для его стола, опять же, отдельно откармливали птиц. Или что воду для него летом кипятили всегда прямо в медном чайнике, а не в общем котле, чтобы она точно была чистой и без посторонних запахов.

Это были мелочи, которые доставляли мне особую радость, маленькие секреты, которые делали жизнь барона Гросса приятнее, а он даже не догадывался о том, что я всем этим занимаюсь. Потому что если бы узнал — тотчас бы стал ворчать, что я трачу время на пустую ерунду и вовсе не нужно заставлять слуг проглаживать его рубахи угольной жаровней или вытягивать простыни, которыми он обтирается после мытья, на рубеле и отбивать для мягкости скалками. Или что я зря трачу силы на ежедневную инспекцию кухни, чтобы проверить, достаточно ли крупные яйца принесли сегодня к его столу, чтобы их можно было подавать вареными, а не жареными.

Когда я вошла в кухню, то тут же оказалась свидетельницей крайне неприглядной картины.

Едва стоящий на ногах Арчибальд пытался отобрать кувшин с вином у одного из поварят, который со слезами на глазах противился действиям заместителя. Мужчина эту битву молодому парнишке проигрывал, потому что рука у него была лишь одна, а вот поваренок крепко вцепился в пузатый кувшин обеими руками.

— Господин Арчибальд! Не положено! Нельзя! — причитал совсем мальчишка. — Меня тетка Сигрид выпороть прикажет, если отдам!

— Руки убери с кувшина! — зло прорычал Арчибальд. — Кому сказал, малец! Сам с Сигрид разберусь, не мешайся!

— Нельзя! Господин Арчибальд, никак нельзя!.. — чуть ли не плача, отвечал мужчине поваренок.

Как так сталось, что никого из взрослых слуг на кухне сейчас не оказалось, я понимала: Сигрид, наша главная повариха, скорее всего, ушла в погреб за продуктами, потому что знала, что я скоро приду с проверкой. В это же время в кухню завалился пьяный Арчибальд, который после окончания войны чаще пил в своей комнате, нежели занимался делами, само собой, с попустительства моего супруга.

Старшие быстро смекнули, что стоять на пути у формального заместителя барона себе дороже, так что просто бросили паренька, сбежав с кухни под какими-нибудь благовидными предлогами. Расчет был простой. Либо кухарка вернется и сама наведет порядок — а ей Арчибальд был не указ, потому что она подчинялась во многом напрямую мне — либо же заместитель получит желаемое вино в обход запрета и виноватым останется поваренок.

— Арчибальд! — у меня даже прорезался голос, которым я в прошлой жизни гоняла храмовых прислужников, что точно так же разоряли храмовые погреба.

От моего крика заместитель даже не вздрогнул, но рукоять, за которую все это время мужчина крепко держал кувшин, все же из руки выпустил.

Поваренок едва не рухнул на пол, прижимая глиняный сосуд к груди, и с восторгом посмотрел на мою тонкую фигуру, стоящую в дверном проеме.

— За мной, живо, — прорычала я Арчибальду и не глядя развернулась и вышла из кухни.

Поведение заместителя позорило сейчас не только самого мужчину, но и его лорда, моего мужа, который позволял ему вести себя подобным образом. Но так как Виктора в замке сейчас не было, я решила посодействовать в решении этой проблемы. В любом случае, происшествие, свидетельницей которого я стала, оставлять безнаказанным было нельзя.

Я не боялась Арчибальда. Мужчина, конечно, всегда мог броситься на меня, но сейчас он был скорее в подпитом состоянии, чем сильно пьяным, так что остатки разума у него еще были. И эти самые остатки повели его вслед за своей госпожой вместо того, чтобы продолжать бороться с поваренком, который пытался защитить кухонные припасы.

— Что ты себе позволяешь, Арчибальд? — прошипела я, когда мы отошли от кухни и по моему приказу шатающийся заместитель ввалился в одну из пустых кладовых недалеко от кухни. — Ты позоришь имя своего лорда подобным пьянством!

— Чем позорю? — нагло усмехнулся Арчибальд.

Я никогда не видела мужчину таким. Всегда рассудительный и собранный, сейчас Арчибальд выглядел как безумец, который потерял всякий самоконтроль и вознамерился утопиться в кубке с вином. Фигурально и буквально.

— Милорд Гросс даже не прикасается к вину до захода солнца! — продолжила я вычитывать заместителя. Я знала, что Виктор не откажется от своего единственного командира отряда, так что Арчибальда нужно вразумить. Да и справляться без него было откровенно тяжело, слишком много легло на плечи моего супруга в отсутствие этого пьяницы. — А что ты⁈ Напиваешься днями на пролёт и жалеешь себя⁈ Когда тебя ждет работа⁈ Ждут обязанности⁈

Я думала, Арчибальд зацепится за мои слова об обязанностях и работе, но вместо этого мужчина начал говорить совершенно о другом:

— Что значит, не прикасается? Ха! Не прикасается… — Арчибальд откинул голову назад и, упершись спиной в каменную стену, хрипло рассмеялся. Немытый, с косматой бородой и потухшим взглядом в единственно уцелевшем глазу, он сейчас более походил на бродягу, чем на правую руку моего мужа, барона надела. — Да что вы знаете, миледи? Что вы знаете о Викторе Гроссе? Знаете ли вы, сколько мог выпить командир, пока был в своем уме? Да он никогда и не бывал трезв! Ха!

— Достаточно! — зло ответила я. С пьяными всегда тяжело. Стоило бы приказать окатить Арчибальда холодной водой из бочки и привести в чувство, но опять же, это только сделает его посмешищем, а моего мужа выставит бесхарактерным. Я была в почти безвыходной ситуации. — Нет тебе нужды оскорблять так своего господина, Арчибальд. Если жизнь дорога.

— Наговаривать на кого? Самозванца, который подменил командира одной ночью? — оскалился заместитель. — На того, который сделал меня своим помощником, потому что я был достаточно умен, чтобы не задавать вопросов? Конечно, не буду наговаривать! Но и вы не смейте говорить, что знаете Виктора Гросса! Настоящий Виктор Гросс был бы горд тем, что я сумел выпить столько вина! И никогда бы не оставил калеку в замке, требуя быть