не было в обращении к Микояну. Там ШДД выступал в ипостаси честного и благородного бессребреника. Здесь же в роли хитрого просителя в поисках весьма выгодной беспроцентной субсидии. Как известно, официально в СССР не было инфляции. Ему нужно ни много ни мало, а 300 тысяч рублей. То есть три Ленинские премии, которые он никогда не получит, потому что премия дается один раз в жизни и он ее получил в апреле 1958 г. за симфонию № 11 «1905 год», посвященную первой русской революции. Суммы в 300 тысяч у него нет. Поэтому он просит сто тысяч в долг у Музфонда, а на оставшиеся 200 тысяч рублей академик Алиханов под расписку предоставит ему рассрочку. Без процентов? Главная тайна заключалась в том, что отдавать придется другие деньги после очередной денежной реформы (для кого-то конфискации). Ходатай-депутат об этом умалчивал, да и решалы, возможно, этого не знали. Они не были настолько информированными, как ШДД. Товарищи решили обсудить ходатайство выдающегося коллеги. В архиве сохранился официальный документ:

«Протокол № 7

Заседания Секретариата Союза композиторов СССР

г. Москва 14 марта 1960 г.

Присутствуют: Ю. Шапорин, Д. Кабалевский, Т. Хренников, С. Аксюк, А. Новиков, О. Тактакишвили, Я. Солодухо, Г. Восканян, Г. Блейз.

Повестка дня:

О материальной помощи Д.Д. Шостаковичу.

Слушали:

Заявление Д.Д. Шостаковича с просьбой разрешить Музфонду выдать ему на два года возвратную ссуду в размере ста тысяч рублей, в связи с приобретением дачи.

Имеющаяся у Д.Д. Шостаковича дача в Болшево не имеет элементарных удобств (нет воды, не работает отопление и канализация) и, несмотря на значительные материальные затраты, произведенные Д.Д. Шостаковичем с целью ее благоустройства, остается непригодной для работы и отдыха. Эту дачу Д.Д. Шостакович безвозмездно передает Совету Министров СССР.

Постановили:

Учитывая исключительные заслуги композитора Д.Д. Шостаковича в развитии советской музыкальной культуры и его выдающуюся общественно-полезную деятельность, а также состояние его здоровья, требующее длительного проживания за городом, разрешить Музфонду СССР в виде исключения выдать Д.Д. Шостаковичу возвратную ссуду в размере ста тысяч рублей сроком на два года.

И. о. Первого Секретаря СК СССР (Ю. Шапорин)

И. о. Секретаря Правления СК СССР (Я. Солодухо)».

Сто тысяч рублей! Это фантастическая по тем временам сумма. По сравнению с 500 рублями для страдающей от «тяжелого материального положения» матери ушедшего добровольцем в народное ополчение 5 июля 1941 г. и пропавшего без вести на фронтах войны в сентябре 1941 г. композитора Трошина. Восьмидесятилетней нищей матери Трошина – 500 рублей. Народному артисту СССР, лауреату пяти Сталинских и Ленинской премии, депутату Верховного совета РСФСР – в двести раз больше, сто тысяч. От каждого по способностям – каждому по потребностям. 100 тысяч рублей – эквивалент Ленинской премии по литературе и искусству. Это – 25 месячных зарплат секретаря Союза композитора, которых у ШДД и его коллег по Секретариату в ближайшее время может и не оказаться. Ведь Хрущев в своем очередном прихотливом чудачестве захотел сделать из творческих союзов общественные организации с секретарями без денежного довольствия.

Хрущевское руководство как раз начало борьбу с дачными излишествами, самостроем, незаконными гаражами и приусадебными участками. Но ШДД не был коммунистом и не подчинялся строгим рамкам партийной дисциплины и требованиям соблюдения морального облика строителя коммунизма. На этой стройке он был вольнонаемным, а не «мобилизованным и призванным» (Маяковский). Поэтому скромность он также мог занять в долг. Возразят, что к номенклатуре Политбюро ЦК КПСС он принадлежал давно. С тех пор как в 1927 г. его выпустили в Польшу, а далее со всеми остановками. Когда в 1933-м включили в комиссию Политбюро по граммпластинкам, в 1939 г. сделали членом Оргкомитета Союза советских композиторов СССР. В 1960-м наследники этого Оргкомитета в лице Шапорина, Кабалевского, Хренникова хорошо помнили о судебно-полицейской спецоперации 1948 г. вокруг расходования средств Музфонда. Испуганные на всю оставшуюся жизнь призраком сумы и тюрьмы, они, едва разрешив, тут же испугались самостоятельно выдать такую огромную сумму Шостаковичу без согласия правительства. Ведь даже расход четырех (а не шести) рублей на человека во время приема в честь зарубежных композиторов требовал правительственной визы.

Советское правительство также не дремало. Оно имело на этот сюжет свои виды. В те дни в Москве находилось два известных американских композитора. Напомним, что в мае в СССР ждали с официальным ответным визитом президента США Д. Эйзенхауэра. Параллельно продолжалась дипломатически-чекистская интрига с присуждением титула американского академика для получившего и отказавшегося от Нобелевской премии по литературе за роман «Доктор Живаго» Пастернака. В тандеме с этим сюжетом и противовесом ему появилось имя другого американского академика Шостаковича. Наконец, 4 апреля в Москве открывался учредительный съезд композиторов Российской Федерации. Конъюнктура начертала четкие границы торга и трансакции по принципу «do ut des».

Сказав «да» и тут же призадумавшись, товарищи взяли паузу на две недели. Дабы взвесить все риски выдачи астрономической ссуды. 31 марта Секретариат Союза композиторов СССР обращается к Совету Министров СССР:

«Секретариат

Союза композиторов СССР

№ 507/4 31 марта 1960 г.

В Совет Министров СССР

[…] Д.Д. Шостакович обратился в Союз композиторов СССР с просьбой предоставить ему из средств Музыкального фонда СССР возвратную ссуду в размере 100 тысяч со сроком ее погашения в течение двух лет. Указанная сумма необходима ему для частичной уплаты за приобретенную новую дачу стоимостью в триста тысяч рублей, которые он обязан уплатить в течение двух лет.

Секретариат Союза композиторов СССР просит Вашей санкции на предоставлении Д.Д. Шостаковичу из средств Музыкального фонда возвратной ссуды в размере 100 тысяч рублей на срок два года […]

Секретари Союза композиторов СССР (Хренников Т. Н.)

(Кабалевский Д.Б.)

(Шапорин Ю.А.)

(Аксюк С.В.)»[255].

В 17 ч. 25 мин. 1 апреля 1960 г. официальная бумага получена в Управлении делами СМ СССР. В 17 ч. 30 мин. 2 апреля документ послан управляющему делами Совмина т. Степанову Г.С. и заведующему группой культуры Тепферову В.Д. 4 апреля в Большом Кремлевском дворце открывается композиторский съезд. Шостакович сидит за столом президиума. Скромно и незаметно, последним в длинном ряду. Прошение о стотысячной ссуде задерживается в аппарате. 8 апреля съезд закончил свою работу. Только тогда, с 9 по 12 апреля, с письмом работают уже в секретариате первого заместителя председателя СМ СССР Фрола Романовича Козлова (де-факто заместителя Хрущева). «Снята одна копия с резолюцией т. Козлова от 9 апреля и послана в Минфин – т. Гарбузову за № ПП-1426 та.». В 12 ч. 11 апреля экспедитором проставлен штамп: «Принято на отправку». «Дачный вопрос» решался на очень высоком уровне. 21 мая уже третий по счету в этой истории первый вице-премьер Алексей Николаевич Косыгин заверяет еще одну справку «О разрешении Союзу композиторов СССР предоставить Д.Д.