лежал не просто урожай, а весь вес невозможного выбора.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо сквозь просветы в кронах в кроваво-красный.

Я коснулась горла дрожащей рукой. Геас молчал, но я чувствовала его — холодный, неумолимый, готовый сжаться в любой момент.

Не могу рассказать. Не могу предупредить.

Но могу выбрать.

Я посмотрела на свои руки — они дрожали мелкой дрожью. Пальцы сжимали ручку корзины так сильно, что костяшки побелели. Плетёные прутья впивались в ладонь, оставляя красные вмятины.

По щеке скользнула слеза — одна, горячая и обжигающая. Я смахнула её резко, зло, яростно.

Нет, не сейчас. Потом, когда решу, когда всё будет кончено.

Но не сейчас.

Я выпрямилась, заставила ноги двигаться — медленно, механически. Начала собирать ягоды снова, методично, будто это могло заполнить пустоту, что разрасталась внутри.

Фиолетовые, золотистые, белые, светящиеся. Корзина наполнялась, солнце опускалось ниже. Время шло.

И с каждой минутой выбор давил сильнее, тяжелее, неумолимее.

К закату я должна вернуться.

К закату я должна решить.

Жизнь или любовь.

Глава 15

Лужайка встретила меня светом заката — золотым, густым, окрашивающим всё в медовые и янтарные оттенки, превращая мир в чужой сон.

Морикай уже ждал.

Стоял у края поляны, спиной к лесу, в руках корзина, полная до краёв. Когда увидел меня, всё его тело дрогнуло — плечи распрямились, крылья непроизвольно расправились, и на лице отразилось такое облегчение, что сердце болезненно сжалось.

Он шагнул навстречу быстро, преодолел расстояние в несколько длинных шагов. Свободная рука потянулась, коснулась моего плеча, сжала крепко — убеждаясь, что я настоящая, живая и целая.

— Боги, — выдохнул он, и голос дрожал. — Я весь день боялся... что если испытание...

Он не договорил, только притянул меня к себе одной рукой и прижался лбом к моему. Наше дыхание смешалось — его быстрое, шумное, моё застывшее где-то в груди.

— Ты цела? — спросил он встревоженно, и руки скользнули по моим плечам, по рукам, ощупывая в поисках ран.

— Я цела, — солгала я, и голос вышел ровнее, чем ожидала, почти убедительно. — Всё хорошо.

Морикай протяжно и с облегчением выдохнул. Плечи опустились, напряжение стекло, оставив только усталость.

— Хорошо, — прошептал он и поцеловал меня в лоб — лёгкое прикосновение, нежное, полное невероятной теплоты.

Дориан появился из ниоткуда в центре лужайки в облаке изумрудного дыма, на лице широкая улыбка, а руки приветственно раскинуты.

— А вот и наши герои! — голос разнёсся над поляной весело. — Оба целы, оба с полными корзинами! Прекрасно!

Он подошёл, заглянул в мою корзину, потом в корзину Морикая и одобрительно кивнул.

— Отличный выбор у обоих. Все съедобные. — Взгляд скользнул на меня. — Похоже кто-то, хорошо разбирается в дарах подгорья.

Морикай бросил быстрый взгляд на мою корзину, и на губах появилась лёгкая улыбка.

— Ты молодец, — сказал он тихо, с гордостью. — Хороший выбор. Я в тебе не сомневался.

Он замолчал, но я прочла всё в его взгляде.

Он доверяет мне. А Дориан ждёт, когда я сделаю выбор. Слова из леса эхом отдавались в голове: «Король Тьмы уже в пути.» Если это правда, времени не осталось.

Геас напомнил о себе лёгким покалыванием в горле.

Дориан хлопнул в ладоши, и слуги появились, взяли корзины, начали раскладывать ягоды на тарелки красиво, словно это был пир, а не испытание.

— Финальная часть четвёртого испытания! — объявил Дориан торжественно. — Накормите друг друга тем, что собрали!

Морикай взял горсть фиолетовых ягод и протянул мне с мягкой улыбкой.

Я взяла их словно во сне, положила в рот, разжевала.

Не почувствовала вкуса – всё было как сквозь туман: далёкое, размытое, словно происходило не со мной, а с кем-то другим, кого я наблюдала со стороны.

Звуки доходили приглушённо — смех фейри, музыка вдалеке, журчание фонтана. Всё смешалось в один гул, заполнявший голову ватой.

— Верена?

Голос вырвал меня из пелены, и я моргнула.

Морикай смотрел внимательно, нахмурившись. Рука на столе легла поверх моей.

— С тобой всё в порядке? — спросил он тихо, наклоняясь ближе. — Ты какая-то... отсутствующая. Что случилось в лесу?

Геас сжал горло предупреждающе — сильнее, больнее, напоминая.

— Ничего, — солгала я, и голос вышел ровным и мёртвым. — Просто устала. Целый день на жаре... это много.

Он не поверил — я видела по тому, как сузились серебряные глаза, как напряглась челюсть, — но не стал давить, только сжал мою руку крепче.

— Хорошо, — сказал тихо, но в голосе слышалось сомнение. — Потом поговорим. Наедине.

Я зачерпнула горсть своих ягод — золотистых, пахнущих мёдом, — и протянула ему.

Он взял без раздумий, не проверяя, не нюхая, бросил в рот и разжевал. На лице не было ни тени сомнения.

Тарелки опустели так быстро, что я не заметила — всё слилось в одно отстранённое движение.

Дориан захлопал в ладоши, и звук был резким, отрывистым.

— Прекрасно! Четвёртое испытание пройдено! Четыре дня позади!

Пауза, и взгляд скользнул между нами, остановился на мне.

— Одно испытание впереди. Последнее.

Морикай напрягся, и я почувствовала, как его рука сжала мою ещё сильнее.

— Но сегодня! — голос стал мягче, почти сочувственным. — Сегодня вы заслужили отдых. Знаю, вы оба устали. Четыре дня испытаний — это немало даже для фейри.

Он сделал шаг ближе, и руки раскинулись в приглашающем жесте.

— Поэтому прошу вас... — пауза, — ...посетите бал сегодня вечером. Последний перед финальным испытанием. Обещаю — никаких игр, никаких ловушек. Только танцы, вино, музыка. Просто... праздник.

Морикай резко поднялся, отодвинув стул.

— Она устала, — голос был твёрдым, не терпящим возражений. — Нам нужно...

Дориан фыркнул, обрывая на полуслове:

— Через пару часов жду вас в большом зале.

Он развернулся, и изумрудный дым начал окутывать его фигуру.

— А, и ещё, — голос донёсся из дыма, уже растворяясь. — Наденьте что-нибудь... праздничное. Это особенный вечер.

***

Платье ждало меня на кровати — Дориан позаботился, конечно же.

Чёрный шёлк, расшитый серебряной нитью. Тонкие линии складывались в узор, который я узнала не сразу: костяные ветви, терновник. Символы некромантии — чёрный и серебряный, смерть и магия. Он одевает меня в то, кто я есть — и в то, кем хочет меня видеть.

— Я помогу, — сказал Морикай тихо.

Я повернулась к нему спиной, собрала волосы, и