Кровь отхлынула от лица волной, оставив кожу ледяной. Я медленно обернулась. Движение далось через силу, будто тело не слушалось.

— Что... что ты сказал? — голос вышел чужим, тонким и надломленным.

Дориан посмотрел на меня и тоже остановился. На лице не было привычной насмешки, игривости. Только серьёзность — холодная, деловая, от которой стало ещё страшнее, потому что когда Дориан серьёзен, это значит, что всё плохо.

— Король Тьмы. Отец Морикая. — Голос был ровным, почти безразличным, будто сообщал очевидный факт. — Он узнал, что его сын находится в моём дворе. Кто-то доложил. И он мчится сюда.

Корзина выпала из рук, с глухим стуком ударилась о землю, покатилась, рассыпая ягоды на зелёный мох.

Отец, Король Тьмы, мчится сюда за Морикаем.

— Нет, — прошептала я, и голос сорвался, надломился на последнем слоге. — Это... это не может быть правдой... это невозможно...

— Вполне возможно, дорогая. — Дориан спокойно наклонился, поднял корзину с земли и начал собирать рассыпанные ягоды одну за другой — не торопясь, методично, будто у него было всё время мира, будто он не только что не разрушил мой мир одной фразой. — У Короля Тьмы шпионы везде. В каждом дворе. Даже в моём, к сожалению. Кто-то доложил о присутствии Морикая. Возможно, один из моих придворных. Возможно, кто-то из стражи. — Он небрежно пожал плечами. — Не важно, кто именно.

Он выпрямился и протянул мне наполненную корзину. Взгляд был спокойным, почти сочувственным, что пугало сильнее любой угрозы.

— Важно то, что он идёт. И когда прибудет сюда... — он помолчал, тяжело, полно невысказанного, — ...Морикай мёртв. Так или иначе.

Я почувствовала, как колени подкашиваются и слабеют.

— Когда... — с трудом выдавила я, и голос вышел хриплым, едва слышным, — когда он прибудет?

— Сегодня вечером. Завтра утром. — Дориан снова пожал плечами, и жест был таким небрежным, будто обсуждал, когда придёт дождь, а не смерть. — Точное время не знаю. Королевские порталы работают по-разному. Но скоро. Очень скоро. Может, даже раньше заката.

Паника хлынула волной — горячей, удушающей, липкой. Она заполнила голову, вытеснила все мысли, сжала горло невидимой рукой. Слова вырвались сами, отчаянные, надломленные, полные беспомощности:

— Что делать?! Как его спасти?! Я... я не могу... не могу позволить... боги, должен быть способ...

— Знаю, как тяжело это слышать. — Дориан шагнул ближе, и его рука легла мне на плечо — лёгкое прикосновение, почти утешающее, но от него мурашки побежали волной. — Времени нет, Верена. Совсем нет. Ни одной лишней минуты.

Он посмотрел мне в глаза.

— А у вас ещё одно испытание осталось, — добавил он негромко.

Я моргнула, не понимая. Мозг отказывался обрабатывать информацию, застрял на предыдущем.

— Одно? — переспросила машинально.

— Пятое и последнее. — Голос стал жёстче, холоднее, деловым, без эмоций. — Лабиринт с монстрами. Те самые, которых так жаждал увидеть Морикай с самого начала. Настоящие чудовища подгорья. Без магии, без оружия. Вы должны найти выход, полагаясь только на себя.

Он помолчал, и на губах появилась холодная усмешка.

— Но всё это не важно, пройдёте вы его или нет. — Голос стал тише, безжалостнее. — Морикай мёртв при любом раскладе. Король Тьмы больше не позволит ему сбежать.

Пальцы на моём плече сжались чуть крепче.

— Да и у Морикая не получится. Он слаб. Проклятие его отравляет — ты можешь не замечать, но с каждым днём камень забирает всё больше тела. — Взгляд стал пронзительным. — Поэтому даже если вы победите чудовищ... вам не уйти. Ни от отца. Ни от смерти.

Слова повисли в воздухе — тяжёлые, окончательные, как каменная плита, упавшая на грудь и придавившая, не дававшая дышать.

Что-то внутри меня ёкнуло, провалилось — холодное, тревожное, будто лёд треснул под ногами. Я почувствовала, как проваливаюсь в ледяную воду, затягивающую, не дающую всплыть.

— К чему ты клонишь? — спросила я негромко, и голос дрожал так сильно, что сама себя едва узнала.

Дориан отстранился на полшага и посмотрел на меня долго, изучающе. На лице играла улыбка — мягкая, почти нежная, пугавшая сильнее любой угрозы, любого оскала.

— Хочу, чтобы ты осталась живой, Верена. — Он помолчал, и рука поднялась, коснулась моей щеки снова, пальцы провели по скуле не спеша, нежно. — При моём дворе. Со мной.

Тишина упала тяжёлая и звенящая. Только ветер качнул ветви где-то высоко, и листья зашелестели негромко, да где-то вдалеке каркнула ворона — резко, пронзительно, будто предупреждая.

— Даю слово, — продолжил он, и голос был серьёзным, без капли насмешки, — ты не будешь рабыней. Не будешь пленницей. Почётная гостья моего двора. Любимая, почитаемая, свободная в своих желаниях и действиях.

Я смотрела на него, и в груди что-то сжималось всё сильнее, выжимало воздух из лёгких, давило на рёбра изнутри.

— Зачем это тебе? — вырвалось хрипло. — Зачем я тебе нужна?

Дориан шагнул ближе, последний шаг, отделявший нас, и я оказалась прижата спиной к дереву полностью. Шершавая, холодная кора впилась в лопатки отрезая отступление.

— Потому что ты уникальная. — Голос был серьёзным, глубоким, без капли лжи. — Некромантка. Последняя из рода О'Киф.

Он помолчал, и взгляд скользнул куда-то вдаль, будто видел что-то, чего я не могла, в воздухе рисовал картины будущего.

— Армия мёртвых, которая не кончается. Воины, не знающие страха, боли, усталости. — Повернулся на меня, и в серебристо-зелёных глазах вспыхнуло что-то хищное и алчное. — Ни один двор не посмеет пойти войной на короля, у которого есть ты.

Он помолчал, и взгляд стал мягче, почти нежным.

— И ты мне нравишься, Верена. Не только как оружие. — Пальцы провели по моей щеке снова, не торопясь, будто запоминая текстуру кожи. — Твой характер. Твоя сила воли. То, как ты не ломаешься, даже когда весь мир вокруг рушится. Даже сейчас ты стоишь передо мной и не плачешь, не молишь. Ты спрашиваешь условия. — Усмехнулся с чем-то похожим на восхищение. — Это редкость. Даже среди фейри.

Он наклонился ближе, и губы почти коснулись моих, дыхание смешалось.

— Я научу тебя магии. Выпущу некромантию из глубин, где она спит. Слёзы Весны уже внутри тебя — чувствуешь? — я проведу правильный ритуал. Ты станешь сильнее, чем можешь представить. Сильнее любой смертной. Сильнее многих фейри.

Голос понизился