положении. Утром, прежде чем выпить горячей воды, они насухую глотали ячменную муку, чтобы накормить червей в своих внутренностях. Ночами они танцевали с барабаном и трубой перед божествами и дакинями, попирая ногами цепи и привязанности сансары. Говорили, что, когда такие отшельники умирали, на небе появлялась радуга – знак того, что их душа снова растворилась в ясном свете.

* * *

Среди тех, кто медитировал в долине Ронгбук в конце XIX века, был молодой монах по имени Нгаванг Тензин Норбу. Он родился в долине Кхарта, неподалеку от Эвереста, в год Огня-Кролика, то есть в 1866 году. Жизнь его была тяжелой, мальчик знал, что такое нищета и боль потерь. Его брат умер в 14 лет, сестра – при родах в 20. Отец был пьяницей. Нгаванг учился в монастыре Миндролинг в нескольких десятках километров к юго-востоку от Лхасы, но без денег и поддержки был вынужден просить милостыню, чтобы выжить. Однако он не терял присутствия духа. В свое первое затворничество мальчик ушел в 14 лет, и так велико было его сострадание, что одно только пение птиц напоминало ему о глубине человеческих страданий. Когда юноша завершил испытание, лама Трулшик Ринпоче велел ему отправиться в долину Ронгбук. Нгаванг запротестовал, ибо земля эта непригодна для жизни. «Кто сказал, что для познания дхармы нужны трава и деревья?» – спросил учитель. И тогда Нгаванг отправился в Ронгбук и более 3 лет медитировал в пещере без двери, зная, что в любой момент может прийти гималайский медведь и сожрать его. Поначалу у Нгаванга был сопровождающий, который, однако, быстро ушел, поскольку условия, в которых жил Нгаванг, оказались непосильно тяжелыми. Но сам юноша упорно продолжал медитировать, несмотря на то что не имел ни теплой одежды, ни нормального убежища, ни еды. Когда Нгавангу исполнилось 25, он отправился в Шегар, чтобы принять монашеские обеты.

В то время единственными строениями в Ронгбуке были несколько хижин, в которых медитировали монахини. Но в 1901 году Нгаванг Тензин Норбу в возрасте 35 лет вернулся в долину, решив основать монастырь в этом высочайшем из святилищ. Он возвел храм и построил жилье для растущего круга учеников – монахов и монахинь, заручившись покровительством купцов в Тингри и шерпов в Солу-Кхумбу. Харизма и духовная сила Нгаванга оказались столь велики, что его стало почитать население, живущее в окрестностях Эвереста как с тибетской, так и с непальской стороны.

Дети, пораженные его необыкновенным сходством с Шакьямуни, называли его Будда из Ронгбука. Для их родителей он был Дзатрул Ринпоче, открыватель терма, живое воплощение Гуру Ринпоче. Будучи признанным мастером чод, Дзатрул Ринпоче отправил в горы более тысячи человек, чтобы они встретились со своими демонами. Однажды, когда Ринпоче было уже много лет, новичок-аскет спросил, как поступить, если у входа пещеру появится йети и прервет его медитацию, на что тут же получил ответ: «Конечно же пригласить его на чай!»

Как и многие великие тибетские ламы, Дзатрул Ринпоче надиктовал намтар, духовную автобиографию. Это не отчет о личной жизни, но скорее сборник ритуальных практик, придающих жизни смысл и трансцендентность. В тексте со множеством подробностей описывается знание Ринпоче более чем сотни тайных обрядов, обетов, благословений и очищений, а также перечисляются основные жизненные вехи в связи с этими церемониями. Но содержатся в автобиографии и вполне «земные» события, хотя представлены они хронологически не всегда линейно. Так, большую ступу в Ронгбуке, как говорится в намтаре, построили только в 1919 году, то есть за два года до того, как ее увидел Говард-Бери, посчитавший это сооружение весьма ветхим. Ринпоче сам замешивал раствор, соединяя землю, воду и священные реликвии, включая прах мумифицированных останков искателей терма и волосы, которые, как говорят, принадлежали Миларепе. Закончив строительство, Дзатрул отправился в Непал, чтобы освятить новый монастырь – Тьянгбоче, который он впервые увидел во сне. Чтобы добраться до Кхумбу, пришлось перейти Нангпа-Ла. Через перевал его перенесли в паланкине 8 человек, такой чести удостаивались только высшие ламы. День был прекрасным, вспоминал Ринпоче, «никаких метелей, только небольшой весенний дождь». Когда он со спутниками достиг Тьянгбоче, над новым монастырем возникла пятицветная радуга, а на следующий день, когда Дзатрул делал подношение можжевельником, на небе одновременно появились солнце, луна и звезды.

Путешествия и паломничества заняли большую часть 1920 года, в том числе поездка в долину Кхарта, где Дзатрул совершил пуджу – религиозный обряд поклонения и сделал подношения защитнице беюлов Гуру Ринпоче – беловолосой женщине, окутанной драгоценностями, которая явилась ему в видении. Но в 1921 году Дзатрул остался в Ронгбуке, занимаясь делами монастыря, вполне мирскими обязанностями настоятеля: строительством, оформлением документов, бюрократическими проблемами, налогами, которые требовалось платить властям в Шегаре. На пятом месяце, согласно намтару, Дзатрул Ринпоче увидел вещий сон. Он писал: «С востока донесся ревущий звук… После этого в Ронгбук прибыли 6 английских сагибов, 30 их слуг и 70 вьючных животных с грузами. Они разбили лагерь недалеко от восточного источника. Их начальники отправились к снежной горе, пробыли там 20 дней, но не смогли подняться на нее. Затем они ушли, не причинив вреда ни животным, ни людям в округе. Они ушли через Кхарту».

Прибытие экспедиции на Эверест – первых европейцев, которых увидели монахи Ронгбука, – удостоилось лишь краткого упоминания в намтаре, всего нескольких строк. Для Дзатрула Ринпоче лето выдалось напряженное. В монастыре проживали более 450 монахов. Нужно было провести тантрические инициации, прочесть весь Канджур – основной канон буддизма, подготовиться к большим празднествам. После завершения медитации община провела для настоятеля ритуал долгой жизни. Выше по долине Ронгбук затворники, практикующие чод, выходили из пещер, чтобы танцевать свой танец. Это было одно из наиболее пустынных и отдаленных мест Тибета.

* * *

27 июня Мэллори и Буллок вместе с пятью носильщиками стартовали рано, еще при свете луны. Предстояло исследовать ледник Ронгбук. Через полтора часа они достигли конца морены, а затем, перейдя в темноте через водный поток, который тек из льдов выше, пересекли котловину с массивными валунами и нагромождением льдин, покрытых перетертой скальной породой, и отправились вверх по западной стороне ледника. Солнце взошло около семи утра, и группа остановилась в тени большого камня на завтрак. Еще час тяжелой ходьбы вымотал носильщиков. Мэллори отметил, что они поднялись всего на 600 метров, а настроение уже упало, и смех сменился ворчанием от усталости. Буллок тоже страдал. На такой высоте все они были словно новорожденные, только научившиеся дышать. Лагерь возле монастыря, откуда вышел отряд, находится на отметке 4876 метров – весьма скромная по гималайским меркам высота, но, как отметил Мэллори, это выше вершины Монблана. Он решил по возможности проверить себя на выносливость и стал шагать все быстрее, но один из носильщиков пока держал его темп. Спутник Мэллори был невысоким, напишет он позднее, «крепким,