на память, но и на реальное изображение ландшафта на фотоснимке, визуальные ориентиры дополняли исходные данные.

Канадский фотографический метод, естественно, имеет свои ограничения. Как и в любой картографии, требуется соблюдать точки триангуляции. Фиксированные точки должны быть верными. Станции желательно устанавливать как можно выше – важно получить несколько снимков одного и того же рельефа с разных позиций, причем чем больше перекрытие и охват, тем лучше. Кроме того, при такой съемке необходима ясная погода, несильный ветер, надежное положение камеры, чтобы обеспечить четкую экспозицию в несколько секунд. И хотя новый метод требовал менее громоздкого оборудования, оно все же оставалось тяжелым.

По поручению Индийского геодезического управления Уилер приобрел и собрал базовый комплект для съемки в Канаде еще в 1920 году. С собой у него были фотокамера, запас из 11 стеклянных пластин, а также блокноты и карандаши в прочном кожаном футляре. Все это складывалось в ранец, весивший около 13 килограммов. Теодолит разделялся на две части, каждая из них хранилась в защитном деревянном ящике. Вместе со штативом груз весил еще 12 килограммов. Основание теодолита, запасные держатели для пластин, измерительные ленты, холщовые мешки, наполненные землей или камнями, чтобы обеспечивать устойчивость штатива, и прочие мелочи довели общий вес полевого набора почти до 40 килограммов. Кроме того, имелся запас стеклянных негативов, которые Уилер упаковал сам, завернув каждую пластину в бумагу, а затем поместив их по отдельности в защитные кожухи и в жестяные коробки, которые лично запаял. Каждая такая коробка весила почти 15 килограммов.

Перед отъездом в Дарджилинг Уилер провел несколько первых испытаний в Дехрадуне. Правда, ввиду ограниченного времени много сделать не удалось, и было очевидно, что настоящая работа начнется в настоящих полевых условиях на неизведанных склонах Эвереста. «Эта местность казалась подходящей для эксперимента, – писал позже Уилер. – Участок для исследования занимал около 3100 квадратных километров, то есть примерно на сезон работы при хорошей погоде, и давал возможность сфотографировать все типы местности: от холмов с деревнями и посевами до ущелий, ледников и огромных гор, покрытых снегом и льдом. С одобрения майора Морсхеда я решил заняться этим районом, чтобы составить карту».

Говард-Бери отлично понимал, что самая сложная работа в экспедиции достанется Уилеру. За пять с половиной месяцев разведки на Эвересте он проведет в изоляции со своими людьми почти три месяца – гораздо больше остальных участников. В общей сложности Уилер прожил 41 день в палатке на моренах и ледниках на высоте от 5500 до 6700 метров и сделал более 240 снимков. Каждая из этих фотографий подразумевала выход из лагеря утром затемно и изнурительное восхождение с тяжелым снаряжением. На каждый день хорошей погоды приходилось 5–6 дней, когда ветер гнал снег и когда установка станции с огромными усилиями оказывалась напрасной, потому что местность заволакивало облаками. Это сильно подрывало боевой дух, но в то же время обязывало Уилера сохранять постоянную концентрацию. Он смотрел на пейзаж с точностью объектива, он фактически сам превратился в инструмент, чтобы не упустить ни одной детали. Тяжелый груз буквально тормозил Уилера. Зато при таком медленном движении мало что ускользало от его внимания.

В ночь на понедельник, 27 июня, ударили сильные морозы, и на следующее утро, пока Уилер готовил свое снаряжение и команду, Говард-Бери и Херон отправились к Нангпа-Ла. Первые 11 километров они шли вместе по восточной стороне морены. Херон передвигался медленно, внимательно рассматривая ландшафт. Будучи геологом, он пытался определить, почему на такой огромной высоте попадаются морские окаменелости и огромные фрагменты осадочных пород. Говард-Бери нетерпеливо ждал, желая добраться до перевала, пока не подошли облака. Наконец оставив своего пони коллеге, он отправился вверх с носильщиком пешком и 6,5 километра задавал невероятный темп на крутой и скользкой морене. Каждая новая боковая долина подпитывала ледник очередной великолепной рекой льда. Когда они добрались до конца морены, сапоги носильщика пришли в негодность. Взвалив на плечи тяжелую камеру, Говард-Бери отправился дальше один по твердому льду. Однако вскоре ледовая поверхность стала мягче, и пришлось брести по колено в воде и мокром снегу. Так Говард-Бери добрался до трещины, вдоль которой пришлось пройти почти километр до скальной стены. Затратив немало усилий, он сумел подняться по стене и оказался на перевале Нангпа-Ла.

Говард-Бери очень устал. Он заглянул в Непал, но мало что сумел рассмотреть. Солнце палило, было очень жарко, Говард-Бери прилег отдохнуть и почти сразу заснул. Но через несколько минут он пробудился от холода и бури и, к своему изумлению, обнаружил, что лежит уже под двухсантиметровым слоем снега. С перевала начальник экспедиции спустился только около шести вечера и едва ноги волочил. Херон и его носильщик ждали у края морены, чтобы отвести Говарда-Бери обратно в Кьетрак, где они с удивлением узнали, что Уилер отправился вверх к Нангпа-Ла, намереваясь провести около двух недель в этой местности.

В тот вечер Уилер, разбив лагерь на высоте более 5500 метров всего в 6,5 километра от перевала, отдыхал в одиночестве в палатке Мида, «достаточно комфортной, но ужасно неудобной для входа и выхода». Палатка размером 2,1 на 1,8 метра и высотой около 1,5 метра была сделана из тонкой парусины. Вместе с колышками и опорными стойками она весила около 7 килограммов. Три помощника – высотные шерпы Угьен, Дава и Ринджи Намгьял – делили более просторную палатку Уимпера. Не имея возможности сделать костер из ячьего кизяка с помощью кремня, они достали печь Primus на две конфорки, которую Уилер приобрел в Калькутте. Хотя разжечь ее на большой высоте оказалось непросто, она работала стабильно. Все четверо как следует подкрепились супом из ячьих хвостов, бараниной, жареным картофелем и сладким печеньем и черносливом на десерт. Уилер удалился к себе в палатку с чашкой какао и книгой Дугласа Фрешфилда «Вокруг Каченджанги», которую ему дал почитать Херон. Вскоре выяснилось, что Уилер не может заснуть. «Обнаружил, что начинаю засыпать, – писал он в дневнике, – как вдруг происходит задержка дыхания, и я просыпаюсь, хватая ртом воздух. То есть я хочу заснуть, но не могу этого сделать». Недосып добавлял забот. «Идется тяжело, – писал Уилер 28 июня. – Огромные морены, боковые ледники, падающие камни. Туземцы говорят, что много людей погибло… Скалы везде страшно рыхлые, со всех сторон постоянно что-то сыплется. Склоны окрестных пиков очень крутые, и осыпи тоже. Я никогда не видел столь огромных и крутых стен».

* * *

На следующий день после подъема на Нангпа-Ла Говард-Бери и Херон отправились разведать долину Ронгшар. На рассвете они перешли вброд реку Ра-Чу у Кьетрака, прошли по морене на западной стороне ледника и достигли травянистых холмов, которые плавно поднимаются к Пхусе-Ла высотой 5394 метра – второму из основных перевалов в этой местности. Облака закрывали большую часть горизонта, хотя на юге виднелся великолепный пик. Говард-Бери