Он отступает. А через два удара самые добрые глаза в мире закрываются снова. Егор исчезает. Я остаюсь одна. Руки дрожат, ноги не держат. Хочется рухнуть на пол и просто посидеть в тишине.

— Рид, ты так долго к этому шла, — голос Луки вибрирует от предвкушения. — Что же, должен признать, что ты — молодец. Враги и друзья — все мертвыми лежат у твоих ног. Совесть не замучила?

— Сначала да. Винила себя за все проколы и ошибки, за смерти и потери. А теперь хватит. Каждый отвечает за себя и свои дела. Я за свое ответила и отвечу, когда новых наделаю. Выбор — он как меч, обоюдоострый — и сложно, и свободы без него нет. Скоро финал всего этого? — обвела я взглядом пустую комнату.

— Совсем немного и квест пройден. Сможешь ли ты заплатить цену за победу? — раздается щелчок пальцев. — Финальный босс.

Сжимаю зубы. Не время отвечать словами. Только делами. Только вперед.

И я знаю, кто это будет. Это было логично и ожидаемо. Открывается дверь, и выходит она. Вся в черном костюме, обтягивающем стройное тело. В правой руке легко и непринужденно она держит катану одного из известнейших мастеров Японии. Вижу печать на лезвии. Знаю этот знак. Знаю, насколько остро такое лезвие в реальной жизни. Догадываюсь о том, какой вред оно способно причинить здесь. На левой руке мерцает браслет, изящный, как и его хозяйка.

Кроме меча будет еще и магия. Впечатляет.

Темные, длинные волосы собраны в идеальную косичку. Темные глаза смотрят внимательно и оценивающе. Она уже знает про рану на бедре, про усталость, про то, что магически я пуста.

Она улыбается. Она довольна. Сражение будет интересным, но она выиграет. Это я вижу по ее глазам. Знаю их. Каждый день вижу в зеркале.

Финальный босс — это я. Только одиннадцать лет назад. Быстрая, раскованная, уверенная в себе и еще никого не потерявшая. Груза ошибок и боли у нее нет. Есть только стремление победить.

Но и опыта у нее нет. Это ее первый бой. Это набор программ и алгоритмов, не более. А это — сущая ерунда по сравнению с тем, что движет мной. Столько раз меня пытались сломать. Ошибались, думая, что у них получится. Ошибается и она.

— Рид Рогова. — Моя соперница смотрит в глаза и не мигает. По тону и не понять: то ли представляется, то ли обращается.

— Риджина Рогова-Холковская, — исправляю я ее.

И начинается. Знаю эти приемы. До потери пульса обучалась им, сама повторяла, пока не довела до автоматизма. Удар в голову, в ноги, в корпус. Я защищаюсь. Знаю, чего хочет она: хорошего поединка, интересного. Не каждый день есть противник равный по силам и по мастерству. А мы с ней такие. Равные. И это круто.

Мы кружимся. Прощупываем оборону. Ищем слабые места. Выстраиваем схемы и наслаждаемся каждым блоком и ударом. Мы живем. Именно в эту самую секунду. Здесь и сейчас.

Глаза блестят, румянец на щеках и улыбка на губах. Как два отражения друг друга. Мы фехтуем. А потом в игру включается магия.

Легкие молнии выпрыгивают из руки и ударяют в меня. И вместо того, чтобы отскочить или уклониться, я приближаюсь к программной Рид. Магический заряд бьет, но не сильно. Молнии агента Бабичковкура сильнее. Дистанция между нами минимальная, а значит, она не будет кидаться пульсарами. Не очень удобно фехтовать таким клинком одной рукой. Вот только я забыла, какой быстрой и изобретательной я была в прошлом.

Соперница, поняв, что одновременно драться и применять магию не может без риска проиграть, запускает энергетические потоки прям по мечу. Маленькие молнии резво срываются с браслета и бегут по лезвию.

Сильнейший удар, приправленный магией, я выдерживаю с трудом. Второе дыхание уже закрылось, а третьего не дано. Пот льется по лбу и спине. Усталости в руках я уже не чувствую, такое ощущение, что их нет. В правое плечо попал отголосок молнии. Атаковать я больше не могу. Пока только защищаться. После серии ударов программная Рид отходит и дает время отдышаться. Уважение к сопернику — это почти по-самурайски.

Она не знает ничего из того, что знаю я. Не умеет выгрызать право на жизнь, как умею я. Не помнит, каково это — быть одной и держаться за призрачную надежду, что всё рано или поздно закончится. Она не представляет, каково это — возрождаться из пепла. Она ничего этого не знает. А я знаю!

Два удара и отскок, поворот, прыжок и слив атаки. Ради чего? Чтобы снова ударить и уклониться. Свист катаны и новый удар. Сталь звенит, скрипит и трепещет. А мы смотрим друг на друга. Не знаю, как это выглядит там, за пределами тренировочной комнаты, но здесь мы начинаем оседать. Как хорошо, что здесь нет крови. Только реакция мозга на боль.

Боль застилает разум. Боль говорит, что я жива несмотря ни на что. Боль — это последствие того, что мы обе вспомнили, что катаной можно не только рубить, но и колоть. На этот прием я несколько раз ловила Луку. А теперь он поймал меня.

Дергаю рукой. Оказывается, вытащить катану из живота соперника также сложно, как и загнать ее туда. Финальный босс смотрит на меня и улыбается. Немного жутко видеть собственное лицо, пусть и моложе, перед смертью. Одна часть мозга корчится в агонии боли, другая понимает, что это всего лишь виртуальная реальность.

Тело начинает потряхивать. Оседаю на пол.

— Кто ты? Кем ты стала? — мозг едва улавливает прощальные слова босса прежде, чем та исчезнет. И меч из моей груди тоже растворяется.

Перед глазами появляется надпись, что квест пройден. Звучит музыка из какой-то старой игры на телевизионной приставке, в которую мы играли с Лукой на каникулах.

А мне… больно, пусто, одиноко. Хотя нет, последнее не про меня. Есть кто-то рядом. Кто нуждается во мне. Кому я необходима, как воздух. Будто сама жизнь этого кого-то зависит от меня. Смешно почему-то, но это так.

Хочется свернуться калачиком в клубочек и оказаться в маминых заботливых руках. Чтобы все было легко и понятно, чтобы проблемы решались кем-то, чтобы просто можно было проспать несколько дней подряд. Это слабость. А на неё я не имею права.

Кто ты? Риджина Рогова — полукровка, дочь своих родителей? Символ примирения между Подозрительными и безопасниками? Слабая, позволяющая с собой играть и навязывать правила, или сильная,