способная эти правила создавать? Героиня или преступница?

Какая же я?

Сильная и слабая, плохая и хорошая, дерзкая и сомневающаяся. Разная. Не важно какая, пока я нахожусь в гармонии сама с собой.

Я могу быть плохой и хорошей.

Я могу быть отчаянной, злой.

Я могу говорить о вчерашнем,

Но всегда остаюсь я собой.

Без тоски, сожалений и жалости,

Без пустых обещаний и слов,

Без малейшей надежды, усталости,

Оставляя лишь в сердце любовь.

И когда я сама с собою

Гармонично, легко живу,

Не страшны мне те беды порою,

Что на голову легко нахожу.

И враги по углам разбредутся,

И друзья из тени придут,

Стоит лишь себе улыбнуться,

Вспомнить кто я — оковы падут.

Я могу быть отчаянно дерзкой,

А могу быть самой добротой.

И не важно, как кто-то воспримет,

Если я остаюсь лишь собой.

Ю. Савичева — Если в сердце живет любовь

Оставаться собой, несмотря ни на что и ни на кого. Уверенно, хоть порой и медленно, двигаться к цели можно, нужно и жизненно важно. Дорогу осилит тот, кто движется по ней, кто не боится ошибаться, кто готов платить по счетам прошлого, настоящего и будущего.

Иногда мне кажется, что со всеми долгами я расплатилась уже на годы вперед. А порой понимаю, что только в начале этого пути, что я что-то не выполнила, что-то не сделала. Не ответила на главный вопрос: для чего все это происходило со мной? Что могу и что должна сделать?

Ведь не просто так меня кидало из магии в пустоту и обратно. Что-то в этом есть. Бездна не любит случайностей и безумья. Несмотря на то, что сама Бездна — чистый хаос в самом первозданном виде. И получается, что моя жизнь укладывается в какую-то систему, в какой-то гребанный, непонятный и ни капли не жизнерадостный, но план. Знать бы его. Может, и выполнить его было бы тогда проще.

Но это не про меня. Ни капли не проще, зато не скучно, и жизнь играет совершенно непредсказуемыми красками.

Хотелось бы посмеяться, да не получается.

Пора выбираться из этой программы. Главное я сделала: расправилась с тенями прошлого. Теперь пора заняться настоящим.

Глава 32

Дневник. Другой взгляд

Audiomachine — Faith in Us

Не могу спокойно думать. Адреналин бурлит в крови не хуже магии, мешая сосредоточиться, подталкивая на необдуманные действия.

Кайса. Я не понимаю, как ты могла сказать такое. Как? Зачем было обижать Габи? Она же ребенок. Маленький, пятилетний ребенок, который совсем не виноват в наших распрях.

Когда-то мы с Кайсой Олбу были друзьями, лучшими подругами. Мы побывали в бесчисленных переделках и историях, вместе узнавали мир вокруг, ссорились и злились друг на друга. Неприятности и сложности только делали нашу дружбу прочнее. Так было все время, пока мы учились в магической школе.

Потом?

Запах лекарств заставил сердце биться ровнее. Адреналин уходил, а на его место приходила печаль и одиночество. Десять лет назад мы сильно поругались. И каждая при этом думала, что пройдет немного времени, и все образуется, что помиримся, и все будет хорошо. Но нет. Не в тот раз. У каждой оказалась своя жизнь, свои цели, свой мир. Обоюдные не оправданные ожидания друг от друга и как итог — прекращение общения.

Мне надо успокоиться, пока дров не наломала. Оглядываюсь. Медицинское крыло на вилле Лукиани. Легко открываю дверь в первую палату. Замок по отпечаткам пальцев срабатывает безукоризненно. Знаю, кто там, но почему-то сделать первый шаг за порог сложно. Сьюзен и Майкл лежат, подключенные к датчикам, главный из которых — показатель активности головного мозга. Моя вторая лучшая подруга и ее муж вот уже больше года находятся в коме.

Ребята кажутся такими безмятежными, умиротворенными. Они будто отдыхают и совсем не подозревают, какие страсти кипят рядом. Говорят, что люди могут слышать, даже находясь без сознания. Может, стоит им все рассказать? Глядишь, быстрее очнутся, когда узнают все прелести жизни, которую проживает их дочь.

На полу между кроватями тепло и даже удобно. Рука Сьюзен теплая, на ней датчик для вызова медицинского персонала. Но никаких изменений в состоянии родителей Габи нет с тех пор, как Карлос привез их к Лукиани, несмотря на все старания магических лекарей. Яприводила Малявку к родителям с завидным постоянством в надежде, что что-то получится. Она садилась точно на то место, где нахожусь я, клала Доходягу на колени и брала родителей за руки.Потомрассказывала им все, что хотела: как прошел день, как она училась плавать или разыгрывала Фло, а потом весело убегала от него. Почему бы и мне не поговорить с ними? Я готова попробовать что угодно, чтобы друзья очнулись и снова были в мире живых.

— Привет, ребята, — еле слышно произнесла я. В тишине медицинской палаты говорить в полную силу было неудобно, казалось, еще немного и я потревожу покой пациентов. Хотя именно это мне и нужно. — Как у вас дела? Надеюсь, вас тут кормят хорошо, а не только физраствором? Габи пока не пришла. Она появится немного попозже. Она… — я запнулась, подбирая слова. — Малявка сильно злится на меня. И это понятно.

Голос Кайсы, такой сильный, обвиняющий, все еще звучал в голове: «Из-за тебя! Все, что с нами, с ней произошло, все случилось из-за тебя. Из-за тебя было то покушение в горах. Из-за тебя твоя подруга с мужем находятся в коме между жизнью и смертью. Из-за тебя Малыч пытался забрать Габи из дома дяди и убил его семью. Это все, Рид, из-за тебя. Если бы не ты, то жизнь этой девочки была бы счастливой».

Кайса с упоением говорила все это. Она чувствовала свою правоту. С каждым брошенным мне в лицо словом, она ощущала себя всесильной. Ведь, наконец, она сказала все, что хотела, не пряталась за фасадом вежливости и правильного поведения. Сколько времени она ждала этого? Копила ли негативные чувства или решилась за мгновение? Хотя сейчас это не важно. Теперь уже не важно. До этого момента я думала, что у нашей дружбы есть шанс на возрождение. Сейчас же этот шанс практически равен нулю.

Не знаю, сколько времени я просидела, склонив голову к коленям. Я устала от того негатива, которым окружила себя Кайса. У каждой из нас был свой травмирующий опыт. Каждая вышла из этих ситуаций с тем багажом, который