— Рамирес, — рыкнул тогда агент Холковский, сжимая кулаки до белых костяшек. Он был так зол, что даже не заметил появление острых когтей на пальцах, которые исчезли, стоило немного успокоиться. Отчеты об этом друге Роговой он читал много раз. Уж больно скоропалительная дружба сложилась у венесуэльца и Рид. Но друг — не муж, а потому обнимать чужую женщину не должен.

— А кто этот здоровяк с желтыми глазами, что пялится на нас? — услышал Денис звучный голос гостя.

— Мой муж, — ответила Риджина и хлопнула по руке друга, чтобы тот ее опустил на землю. — Что с твоими глазами? Они и вправду стали желтыми, — она не отрываясь смотрела на приближающегося злого Холковского.

— Это чтобы лучше тебя видеть, — рыкнул безопасник и собственническим жестом притянул жену к себе.

Карлос понимающе улыбнулся и поднял руки в знак примирения. Но его подмигивание, адресованные Риджине, совсем не понравились безопаснику. Будь его воля, он бы выгнал венесуэльца из сельвы. Но, увы и ах, в индейской деревне он тоже был только гость.

После обмена приветствиями с вождем и остальными уважаемыми индейцами, Рид забросала друга вопросами. Карлос в долгу не остался и с неподдельным интересом расспрашивал обо всем, что произошло в жизни Роговой за последнее время. Только раз на лицах друзей Денис заметил печаль. Это было, когда они заговорили о старике Рикардо.

— Жаль его. Вроде неплохим был человеком, но оступился, — взъерошив волосы, произнес Карлос.

— Ты еще скажи, с кем не бывает, — грозно рыкнула Рид в ответ. И в глубине ее глаз Денис разглядел желтые вкрапления.

Потом такие же крапинки желто-оранжевого цвета он заметил и в аэропорту, когда была объявлена посадка на их рейс, а симпатичная сотрудница начала с ним флиртовать. Маг усмехнулся про себя, вспоминая злость и ревность в глазах жены. А желтые всполохи так и стремились заменить естественный цвет глаз.

«С этим тоже предстоит разобраться»

Новые реакции сначала были совсем неожиданными, порой приходилось сдерживаться в мелочах. Например, когда посторонние мужчины улыбались его жене. И если Карлоса он как-то выносил более или менее спокойно, особенно, узнав, что у того роман с Марией Рохос, то вот остальных — с трудом.

«Мы изменились. Оба. После той ночи в храме Пантер. И дело даже не в новом цвете глаз, который появляется, стоит кому-то из нас начать ревновать. Тут иначе. Изменилось отношение друг к другу»

Мужчина легко провел пальцами по кисти спутницы.

«Тепло. Необычно. Приятно»

Именно это душевное тепло, спокойствие появлялось, стоило Денису посмотреть на жену. И это его больше всего беспокоило. Никогда прежде у безопасника не возникало таких эмоций после смерти родителей. Был комфорт, принятие, радость от общения с друзьями, девушками, крестной, коллегами. Но вот так, что бы всё и сразу, и чтобы было хорошо. А еще порой появлялось ощущение возвращения чего-то важного, но когда-то безнадежно утраченного.

Как теперь ему выполнять задание, данное крестной, Денис не знал. Необходимо было подумать в тишине. У него даже появилась мысль на пару дней закрыться в своей квартире, отключить любые средства связи с миром и попытаться расставить все точки в этом деле. Разговоров и отчетов о поездке в сельву было не избежать. Крестная, несмотря на хорошее отношение, вытрясет всю информацию не хуже заправского дознавателя.

«Аннет умеет многое. Не даром свое место занимает. И дело не только в ее способностях определять ключевые точки. Порой она так посмотрит, что готов сам сознаться в самых неблаговидных поступках»

А уж об умении агента Бри тихо ругать ходили легенды в коридорах безопасников.

'И вроде, не кричит, и вроде, говорит логично, правильные вещи, но при этом порой хочется съежиться в комочек, и чтобы забыла о твоем существовании хотя бы на день. Как ей это удается? А может, именно на контрасте ругани и звука голоса она и ловит провинившихся агентов? И стыдно становится, и неприятно, что говорят правду. И от этого становится еще хуже, что сам виноват, что допустил такой прокол. Ни детям, ни взрослым не нравится, когда их ругают. Но когда на тебя кричат, то появляется возможность оправдать почти любую свою реакцию. Будь то ругань, агрессия или обида. Когда же говорят тихо и вежливо и по делу, понимаешь, что сам не прав. И это обезоруживает.

Это как Риджина. Одна ее улыбка, блеск карих глаз — и мне совершенно не хочется с ней ругаться. Вместо этого можно сжать в объятиях или смять ее алые губы в поцелуе.

А как теперь быть? Что со мной? Что с нами творится?'

Удобно облокотившись на его плечо, Риджина наверстывала часы сна и отдыха, будто предчувствуя, что силы ей еще пригодятся. Во сне девушка сама взяла его за руку. Когда ей снилось что-то волнительное, то она крепко сжимала ладонь спутника. Иногда Денис чувствовал в руке острое покалывание, будто Риджина в прямом смысле выпускала когти, а потом резко их прятала.

«Кошечка, не иначе. Нет. Пантера. Сильная, гибкая, благородная. За свое загрызет любого. Но мягкая, нежная, трепетная и послушная только со мной»

Это подкупало, кружило голову, волновало кровь. Денису одновременно хотелось и защитить спутницу, и проверить, насколько сильным и опасным противником она может стать.

В раздумьях об этом он не заметил, как сам начал клевать носом. Не придумав ничего лучшего, мужчина вдохнул аромат сельвы, исходящий от волос жены, и прикорнул рядом с ней.

Первое, что бросилось в глаза при возвращение на виллу Лукиани, были покосившиеся ворота и большое количество строительных материалов у входа.

— Это что такое?

— Что здесь произошло?

Супруги глянули друг на друга, потом на ворота, которые требовали ремонта.

— Кажется, мы что-то важное пропустили, — хмыкнула Рид. — Надеюсь, что ничего страшного тут не произошло, и никто не пострадал?

— Мне ничего не сообщали, — Денису не понравилась тревожность, пробежавшая по лицу супруги. Он притянул ее к себе поближе и первым шагнул на территорию виллы.

— Аннет могла заблокировать допуск информации для тебя?

— Могла. Но если бы что-то случилось с Габи, она бы точно прислала.

Маги осторожно шли по дорожке от ворот и повсюду видели обновления: вот новые осветительные столбики, там пару лавочек, совершенно новых, еще в упаковке, где-то обновленный газон.

— Риджи! — громкий голос Кати оборвал поток начинающихся вопросов. — Вы вернулись. Вместе. — Девушка удивленно посмотрела на переплетенные пальцы