новый набор идей и т. д. У меня не было идейных метаний, я сразу нашел свою площадку.

Мир через 20 лет

__________

NB. Интервьюер Наргиз Асадова. Интервью было опубликовано в журнале «Коммерсантъ-Власть»795. Текст публикуется в сокращении по Собранию сочинений Е. Т. Гайдара796.

__________

— Америка сможет сохранить лидерство в мире к 2020 году?

– Она к 2020 году будет крупнейшей в мире экономикой по ВВП, текущему валютному курсу и даже паритету покупательной способности. Это не только возможно, это весьма вероятно. То, что мир при этом останется монополярным, крайне маловероятно. Принципиальный вопрос: как Америка и в целом Запад смогут адаптироваться к тому, что их доля в мировом ВВП будет постепенно сокращаться? Она по-прежнему будет очень большой к 2020 году, но она будет существенно меньше, чем сегодня. Владимир Ильич Ленин не является моим, как вы понимаете, идеологическим героем, но, когда он написал о неравномерности развития как важнейшем факторе, провоцирующем конфликты, он, если смотреть на происходившее с точки зрения сегодняшних знаний, был глубоко прав. Это действительно серьезный вызов, и в первую очередь по отношению к элитам тех стран, которые лидируют.

– Как будут складываться отношения между США и Китаем?

– Рост доли Китая в мировом ВВП, как и рост Индии, – это данность. Исходя из всего, что мы знаем, Китай в целом был примерно 20–25% мировой экономики на протяжении предшествовавших трех тысяч лет. Он перестал быть таковым из‑за современного экономического роста в Западной Европе, а потом и в западноевропейских колониях. Китай сейчас просто постепенно восстанавливает свою долю в мировом ВВП. То, что восстановит, более чем вероятно. То, что Индия, которая тоже была примерно 20% мировой экономики на протяжении нескольких тысячелетий, восстановит свою долю, опять же более чем вероятно. Сохранить в этой ситуации мир с точки зрения экономики в том виде, в котором он сформировался после Второй мировой войны, будет невозможно. То, что нужны будут новые прорывные решения, чистая правда. Очевидно, что это будет непросто сделать в силу инерционности принятия решений в стабильной демократии. <…>

Что здесь важно: это будет другой мир, которого на самом деле никто точно не понимает. Мир на протяжении последних 15 лет прошел набор крупномасштабных финансовых кризисов. Пожалуй, самыми крупными были кризис задолженности в латиноамериканских странах начала 1980‑х, мексиканский кризис 1994-го, кризис Юго-Восточной Азии 1997–1998 годов, распространившийся на Россию и Бразилию. Важно понимать, что очень квалифицированные экономисты, в том числе и те, которые работали в органах, отвечающих за мировую финансовую стабильность, ни одного не предвидели. Управление всеми тремя кризисами, на мой взгляд, было очень высококачественное, во всех случаях были приняты правильные решения, минимизирующие долгосрочные негативные последствия. Но самые умные люди в мире, которых я знаю, ни тот, ни другой, ни третий кризис не предвидели. Это просто свидетельствует о том, что мы живем в очень своеобразно устроенном мире. Ты должен быть всегда гибок, ты должен быть всегда готов к неприятностям, готов к кризисам и к тому, что ты должен давать нестандартные ответы на нестандартные вопросы.

– Какие Россия должна дать нестандартные ответы в условиях, когда с одной стороны находятся мощные США, а с другой – усиливается Китай?

– Мы заинтересованы в хороших отношениях с Америкой, мы заинтересованы в хороших отношениях с Китаем, мы не заинтересованы в том, чтобы кто-то разыгрывал российскую карту. Если ты позволяешь поставить себя в такое положение, то после этого твои интересы под угрозой в любом споре основных игроков мира XXI века. А это будут действительно, по всей видимости, Америка, Европа и Китай. Да, мы будем довольно крупным и важным игроком в мире, но мы устроены так, что нам не нужны союзы, направленные против кого бы то ни было. Нам не нужны союзы с Европой против Штатов. Это глупая идея, и она никогда не будет работать. Нам не нужны союзы с Китаем против Штатов. Нам не нужны союзы со Штатами против Китая. Нам нужна гибкая внешняя политика, которая позволяет в этом меняющемся мире адаптироваться и действовать в соответствии со своими национальными интересами, а не с чем-нибудь еще. <…>

– В соответствии со сценарием к 2020 году Европа станет безоговорочным союзником (США. – Прим. составителя). Это возможно?

– В Европе очень сильны антиамериканские настроения, потому что велико число людей, которые искренне и глубоко не любят Америку. Поэтому представить себе Европу, которая немедленно станет на сторону США в любых мировых конфликтах, довольно трудно. Это первое. Второе: Европа сама сейчас в состоянии довольно глубокого политического кризиса после референдумов во Франции и в Голландии797.

– Некоторые говорят о социально-экономическом кризисе Европы.

– В Европе сейчас нет глубокого социально-экономического кризиса. Там есть другая проблема – Европа, как и США, как и Япония, сталкивается с глобальными вызовами первой половины XXI века: старение населения, сокращение рабочей силы в трудоспособном возрасте, увеличение числа пенсионеров, увеличение затрат на здравоохранение на фоне ограничения финансовых возможностей. Потребность в мигрантах, которых хотят видеть в качестве водителей автобусов и не хотят видеть в качестве соседей.

– А кто будет отвечать за безопасность в будущем многополярном мире?

– Нет базы для точного прогноза. Если обсуждать эту тему на уровне сценария, надо понять, что все-таки и США, и Европа, и Китай, и Индия, и Россия – это при всех их проблемах достаточно стабильные страны с развивающейся экономикой. Они не заинтересованы в эскалации конфликтов между собой, которые могут привести к военному противостоянию. Но есть другие страны, которые не являются стабильными, у которых серьезные социальные и культурные проблемы, где возможны всплески того радикализма, который характерен был для первой половины XX века. Ни Штатам, ни Европе, ни России, ни Китаю не нужен всплеск исламского фундаментализма, выливающийся в войны, ядерный шантаж, угрозу терактов. В связи с этим мы можем не любить друг друга, но у нас есть объективные интересы. Черчилль любил Сталина или сталинский режим? Но 22 июня он сказал, что сделает все, чтобы помочь Советскому Союзу. Просто он прекрасно понимал, что мы в одной лодке. Если рассматривать вопрос с точки зрения стратегии, у нас, американцев, европейцев, индийцев, китайцев, есть общая заинтересованность в том, чтобы процесс трансформации исламских обществ в общество обеспеченное и стабильное прошел гладко. А не вылился бы в череду опасных противостояний и конфликтов.

ЕС заинтересован в России не меньше, чем мы в ЕС

__________

NB. Интервьюер Иван Максимов. Интервью было опубликовано в газете «Невское время»798. Текст публикуется в сокращении по Собранию сочинений Е. Т. Гайдара799.

Интервью предваряется редакционным замечанием:

Поводом для разговора с директором Института экономических проблем переходного периода Егором Гайдаром послужил последний визит Владимира Путина в Финляндию, на дружеский ужин с президентами стран Евросоюза. По мнению политических экспертов, главным неофициальным вопросом для обсуждения за этой вечерней трапезой стала попытка европейцев выступить единым фронтом, вынудив Путина пойти на уступки во внешней энергетической политике России. Однако принципиальная позиция российского президента в вопросах энергетического партнерства с ЕС в очередной раз поставила европейцев в тупик, вызвав у них очередную волну раздражения.

Как теперь будут строиться политические и экономические взаимоотношения России с ЕС, «НВ» и попыталось выяснить у Егора Гайдара.

__________

– Есть ощущение, что в последние годы в Европе несколько обострилась неприязнь к России. Чем это, на Ваш взгляд, вызвано?

– Не сказал бы, что неприязнь к России обострилась. Европа на протяжении веков настороженно относилась к своему восточному соседу. Наше время в этом плане не стало переломным. На мой