руки и убирает их в задние карманы джинс. – Просто не была уверена, что они подействуют.

– Все, что ты делаешь, Эва Уоллис, действует на меня.

Ты даже представить себе не можешь, как именно.

Беру ее за руку и возвращаюсь на съемочную площадку. У стола Селин уже собрались все – Клод, Дана, Рина с Элис и все остальные. Думаю, они пытаются решить созданную мной проблему.

Нужно уходить в творчество. Больше никакого глянца. Пошли все на хер.

Вместо того, чтобы что-то кому-то объяснять, я подхожу к модели. Эва рядом.

У девушки волосы убраны в пучок на затылке. Платье пышное, розовое, ушитое лепестками из более светлой ткани. Корсет из атласа. Туфли на высоком каблуке. А в глазах паника.

– Что скажешь? – спрашиваю Эву, скрестив руки на груди.

– Думаю, стоит изменить всю концепцию. – шепчет она, косясь на стол позади нас.

– Им это не понравится.

– А тебе разве не наплевать?

– Видишь ли, – тру подбородок. – Я ведь сам согласился с тем, что придумали Дана и Селин.

– Ну, – пожимает плечами. – Тогда они могут сами взять в руки камеру.

Я усмехаюсь.

– Что ты там говорил? – она склоняет голову набок. – Ты им нужен больше, чем они тебе? Думаю, пора им напомнить об этом.

Мой рот растягивается в широченной улыбке. Моя девочка.

– Как тебя зовут? – спрашиваю девушку, которая слышала только что все, о чем мы с Эвой говорили.

– Лили.

– Прекрасно, Лили. Позволишь немного испортить тебе прическу?

– Конечно. – смущенно улыбается она.

Я распускаю ей волосы. Светлые, немного кучерявые они каскадом спускаются с плеч. Слегка взъерошиваю их руками.

– Снимай туфли. – прошу я, и она подчиняется.

– Элиот, что ты творишь? – шипит Дана, подлетая к нам.

– Если ты ничем не занята, притащи табуретку, будь добра.

Она стреляет в меня своим убийственным взглядом, но все же делает, как я прошу.

Возвращаюсь к столу и хватаю камеру. На этот раз пленочную, а не цифровую. Потом прошу принести мне сканер для фотопленки.

– Что происходит? – требует объяснений Селин.

Осматриваюсь вокруг в поисках ответа, но надо же, он прям перед ней.

– Тебе что, голову напекло? Мы снимаем новую коллекцию Роше.

– Перестань паясничать.

– А ты перестань задавать глупые вопросы. Ты же все-таки ген-директор, как никак. Веди себя соответствующе.

Клод едва сдерживает улыбку. Элис тихо посмеивается. А Рина закатывает глаза.

– Ладно. – громко выдыхаю я. – Разминка закончена, теперь можем приступать к настоящей съемке. Зовите остальные моделей.

– Всех разом? – удивляется Элис.

– Вам что, всем голову напекло? Или мой французский оставляет желать лучшего? Да, всех разом.

Она убегает. Дана приносит табуретку, и я сажаю Лили на нее в пол оборота. Затем прибегает Элис, Стелла и Роб с остальными моделями.

– Роб, ты сегодня в кожаной куртке? – спрашиваю его. Он кивает, нахмурив брови. – Тащи сюда.

Зову всех мастеров по прическам и макияжу и полностью меняю внешний вид моделей. Ну, они его меняют. Многим распускают волосы. Кому-то завязывают часть волос в пучок на голове. Одной делают две небрежные косы. Все девушки молоды, а прилизанный образ только разрушает всю красоту. Кому-то даю кеды, кто-то надевает свои ботинки. Модель в черном натягивает куртку Роба. Центром делаю Лилли, потому что ее платье основное. А остальных рассаживаю на небольшом расстоянии от нее. Кто-то стоит в стороне. Одну модель, Аишу, кажется, размещаю на заднем плане у каменной ограды. Отхожу назад, наслаждаясь своим творением.

– Это высокая мода, Элиот. – шипит Селин за спиной.

– Помолчи секунду. – затыкает ее Клод, и я благодарно киваю ему.

– Знаю, что высокая мода. Но те, кто будут носить ваши платья должны для начала захотеть их надеть. Первое правило маркетинга все знают? Нужно продавать не товар, а эмоции. Этим я и занимаюсь.

Ищу глазами Эву. Она стоит в сторонке и наблюдает. Встретив мой взгляд, широко улыбается и кивает, подбадривая. Делаю глубокий вдох и навожу объектив. Улыбка непроизвольно расползается на моем лице. То, что нужно.

Еще три часа, пока солнце не садится, я без остановки снимаю общий план, крупный план и каждую модель в отдельности. Время проходит незаметно. Все мое тело гудит от возбуждения. Снова и снова меняю катушку. Всего их уходит шесть. Две из которых черно-белые.

Когда я опускаю камеру на стол, никто не может отвести взгляда от сканера. Селин все это время вместе с Даной просматривали каждую катушку, а остальные наблюдали за их спинами.

Двор затихает в момент оглашения вердикта. Никто даже не шевелится. Сказал бы, что нервничаю, но это было бы не правдой. Я на сто процентов уверен, что кадры лучше некуда.

– Оцифруйте пленку. – требует Селин, нарушая тишину. – Живо.

Кто-то из ассистентов забирает негативы и убегает. Разносится взрыв аплодисментов. Хочется верить, что это в мою честь, но думаю, все просто изрядно задолбались и рады завершению этих адских недель.

Дана поднимает на меня восхищенный взгляд.

Клод улыбается.

Все довольны, прекрасно. Где моя Эва?

Ах, вот она. Стоит совсем рядом со мной, хлопает с остальными. А затем вдруг подбегает и прыгает мне на шею. Тут же обнимаю ее в ответ, притягивая к себе ближе за талию.

– У тебя получилось. – шепчет мне в шею.

– Вроде того, да.

Без тебя я бы не справился, хочется добавить, но я молчу и только сильнее сжимаю свою девочку в объятиях.

26

Элиот

Шум разговоров, смеха и звон тарелок наполняет ночной воздух, просачивающийся сквозь открытые двери террасы. Ужин плавно перетекает в бессмысленный треп о банальных вещах, которые не вызывают во мне ни грамма интереса. А вот, что действительно вызывает, так это смех Эвы рядом со мной, ее легкий румянец. И причиной этого ее приподнятого настроения был не я. А этот долбанный Клод де Шар, который сидит прямо напротив нас вместе с Селин.

Когда они с Эвой успели так сблизиться? Ах, точно, у них же было свидание…нет, просто ужин. Мать его, ужин. У меня нет права злиться. Вообще никакого. Не то, чтобы я пригласил ее, а она отказалась и пошла с Клодом. В таком случае да, мои эмоции были бы обоснованные, а так…

Мы друзья.

Друзья.

Просто друзья.

Эва улыбается в ответ на его очередную шутку и отпивает вина. Нельзя вмешиваться. Нельзя. Она заслуживает счастья с кем-то вроде Клода. Он хороший парень. Они из одного мира. Хорошо понимают друг друга. Да и ее социофобия уже на такая острая, как в день, когда мы впервые встретились. Снова. Спустя много лет. Что если это