неплохо. Все цифры были написаны числами с расшифровкой прописью, суммы — подбиты в отдельный сквозной столбец. Было видно, что жена Ларса старалась угодить нам, показывая собственную профпригодность.

— Значит, продается… — выдохнула Эрен, кладя подбородок мне на плечо. — Продается…

— Сама посмотри, — ответил я, протягивая жене чеки, которые приложили младшие Морделы.

Была бы купеческая гильдия Херцкальта независимой, я бы мог обналичить их прямо тут, но это тоже самое, что перекладывать деньги из одного своего кармана в другой. Придется уплатить процент, но все же отправить Арчибальда в Кемкирх и Атриталь, чтобы выгрести серебро из соседских карманов. Ну, у них не убудет, те города были крупнее Херцкальта, да и долгие годы местные купцы высасывали из моего надела королевские дотации, которые выделялись живыми деньгами. А у нас тут был легкий монетарный кризис, который нужно было решать.

С отъезда Ларса прошло всего три месяца, а уже такие хорошие новости. Судя по выдоху Эрен прямо над моим ухом, сумма в чеках была крайне приятная. Да и просто по таблицам Хильды я видел, что на момент написания письма они с Ларсом успели продать консервов почти на пятьдесят фунтов, или на тысячу с хвостиком серебряных монет. В дороге погибло двадцать единиц, еще столько уже ушло на демонстрации продукции и взятки, а вот сто сорок горшочков они продали по средней цене в семь с половиной серебряных. Если быть точным — сто сорок два горшочка с общей выручкой в тысячу пятьдесят пять серебряных монет.

Из этой суммы сотня серебра ушла на упоминаемые в письме столы для публичного вскрытия и дегустации — представление было включено в стоимость консервов — еще десять фунтов младшие Морделы оставили себе на аренду и оборотные. Ведь оплачивал лавку из своего кармана именно я. Ну и последний, самый неприятный платеж — пятая часть от прибыли осела в кармане Ларса, как купца.

Итого после всех вычетов моя чистая прибыль составила шесть сотен серебряных монет или тридцать серебряных фунтов. Учитывая, что в качестве подъемных король Эдуард выделил мне годовой бюджет этого надела — те самые полторы тысячи монет, вексель на которые я получил вместе с титулом и цепью лорда — Ларс и Хильда за месяц заработали для меня сорок процентов от того, что приносил весь Херцкальт за год.

— Это если все же придет приказ, то ты точно останешься в Херцкальте? — с волнением спросила моя жена.

— Теперь точно, — согласно кивнул я, поворачиваясь к Эрен и приобнимая девушку за талию и бедра. — Придется тебе терпеть меня в замке и…

Радостная, Эрен захихикала и заставила меня заткнуться самым эффективным способом из имеющихся — просто схватила за щеки и насильно поцеловала. Впрочем, примерно этого я от жены и добивался.

С рейдом, да и вообще, с ситуацией в стране все было сложно.

Голубь, которого отправил Петер в Патрино, вернулся уже после отъезда Ларса, в начале лета, а сообщение Храма было крайне расплывчатое. Вроде как стоит готовиться к тяжелым временам, а вроде нет причин для паники. Я, знакомый с методами пропагандистов покруче местных культистов, мигом просёк, что знамение было настоящим, а не просто астрономическим явлением. Из-за чего стал готовиться закупать хлеб на юге с удвоенной силой.

Чтобы обезопасить надел в продовольственном плане, мне нужна была мельница, иначе мое зерно могли взять в заложники соседи. Нет, конечно же, если настанет голод, любое количество зерна люди перемелют и на ручных жерновах, но тогда выход муки сокращался, да и сам хлеб становился менее качественным и питательным. Так что нам нужна была мельница.

И вот тут наступала вторая странность, которая и заставила меня рискнуть и вложить почти все имеющиеся деньги в строительство запруды и мельницы с верхней подачей, даже не оставляя денег на откуп от рейда.

Того самого рейда, который я ждал в эту летнюю кампанию и на который меня просто сто процентов как жалованного пограничного барона должны были подписать, в этом году просто не объявили.

Нет, был шанс, что гонец где-то потерялся или про меня на время забыли, но судя по слухам, которые собрали для меня старшие Морделы и Ламары — так было по всему северу.

В этом году король Эдуард решил не идти в пограничье, хотя в будущем это могло аукнуться всему Халдону, ведь это давало целый год варварам на то, чтобы закрепиться южнее, изучить леса и построить всякие гнезда разведчиков, накопать ям-ловушек и подготовиться встречать южан.

А если не позвали — значит решили, что это только нанесет ущерб стране в будущем, что и заставило меня рискнуть и форсированно вложиться в стройку.

Нет, конечно же, если бы королевский гонец прямо сейчас объявился на пороге, я бы нашел деньги для короны. Занял у Морделов под процент, вскрыл ларец с деньгами торговой гильдии или продал столовое серебро Легеров за полцены. Деньги бы нашлись, но это были бы ненужные траты и лишний стресс, которого хотелось избежать.

Чеки же, которые сейчас сжимала в руке моя жена, снимали эту проблему, как и проблему пустоты в наших карманах. Тридцать фунтов — большая сумма. Моя дружина все еще сидела на зимнем формате оплаты, ведь воевать им не приходилось, а работа стражниками позволяла им получать доплаты. Так что доходов надела почти хватало, чтобы покрыть текущие расходы, а новое предприятие выводило нас в уверенный плюс.

Вопрос в том — надолго ли.

— Надо сообщить Грегору, что пора грузить новые телеги, — сказал я, с сожалением отстраняясь от жены. — Да и вообще, нужно будет наладить постоянную отправку продукции в столицу вне зависимости от продаж. Пусть лучше хранится в Патрино.

— А я говорила, что так и стоило поступить изначально, — с упреком сообщила Эрен. — А если у них закончится товар? Что им делать?

— О, моя благородная жена заговорила как купец, — усмехнулся я, поднимаясь с кресла.

На эту подколку Эрен тут же надулась, но долго обижаться на меня не смогла, особенно после того, как я примирительно чмокнул ее в лоб. Это стало нашим ритуалом, который воспринимался уже совершенно буднично. Он позволял мне выразить свою привязанность, одновременно не совершая ничего, что имело бы интимный подтекст. Потому что целовать Эрен в губы было все еще слишком волнительно — да и не была моя жена согласна на легкий дежурный поцелуй, а сразу же переходила в полноценный атакующий режим. При этом обвивая мою шею своими руками и прижимаясь так, что я мог думать только о том, когда же