голубой камень был изъят, руки связаны, но на губах светилась клятва чести выше крови. Она отдала ее Эдмару полностью.

— Дом Астерваль помнит долг, — сказала она.

Мирена вскрикнула:

— Нет!

Синяя вспышка ударила от Ортансии к Эдмару.

Он не пытался бежать.

Он сделал хуже.

Шагнул к Грозовому Зерцалу и положил ладонь на раму.

— Тогда пусть суд увидит последнюю правду, — сказал он. — Без меня порядок все равно выберет нового хозяина.

Рама Зерцала почернела.

И из глубины поднялся не образ прошлого.

А Нижний источник.

С живой черной трещиной в самом сердце, которую мы не видели.

Спрятанной не в клятве Рейвендаров.

В королевской печати над источником.

Королева побледнела.

Впервые.

Эдмар улыбнулся ей.

— Я говорил, ваше величество. Не все руки видны.

Зал суда взорвался криками.

А Грозовое Зерцало произнесло:

— Последняя ложь принадлежит короне.

Глава 27. Нижний источник

Последняя ложь принадлежит короне.

Слова Грозового Зерцала ударили сильнее любого приговора. Зал суда сначала взорвался криками, потом будто задохнулся. Люди смотрели то на почерневшую раму, то на королеву Элисанну, то на Эдмара, который стоял у Зерцала с ладонью на раме и улыбался так спокойно, словно не его только что признали виновным, а всех нас.

Королева побледнела, но не отступила.

И это было страшно.

Не потому, что она выглядела виновной. Потому что даже сейчас, когда Зерцало произнесло слова, способные обрушить доверие к короне, она держалась прямо. Только клятва вокруг нее вспыхнула так ярко, что я увидела ее даже сквозь боль и шум: удержать порядок любой ценой. А под ней — другая, старая, скрытая, впаянная не в нее одну, а в королевский обруч, в печать на ее руке, в саму власть над источниками столицы.

Черная трещина.

Не личная ложь Элисанны.

Наследственная.

Эдмар повернулся к залу.

— Вот теперь мы добрались до правды, за которую вы так радостно меня судили. Думаете, Грозовой дом сам придумал ложные клятвы? Думаете, совет Рейвендаров веками держал источники без одобрения короны? Нет. Каждый дом лжет внизу, чтобы корона сияла наверху.

— Молчать, — сказала Элисанна.

Голос ее был тихим.

Но зал услышал.

Эдмар рассмеялся:

— Поздно, ваше величество. Вы хотели суд? Получайте. Пусть последнее отражение посмотрит на вашу печать. Пусть увидит, как корона разрешила старшим домам удерживать источники через клятвы подчинения, если это сохраняло защиту столицы.

Слова ударили по залу, как холодная вода.

Я смотрела на королеву и видела: она не знала всего. Но знала достаточно, чтобы бояться этого момента. Ее клятва трещала не от разоблачения, а от выбора: сохранить порядок молчанием или позволить правде срезать часть самой власти.

Каэл сделал шаг к Эдмару.

— Убери руку от Зерцала.

Эдмар не двинулся.

— Или что? Убьешь меня после красивой речи о суде? Нет, племянник. Твоя клятва уже треснула. А вот королевская только начинает.

Рейна бросилась к Ортансии, но было поздно. Леди Астерваль стояла неподвижно, с пустыми глазами, и голубой свет от ее клятвы чести выше крови уже влился в Эдмара. Не как сила любви. Как отчаянный последний долг дому, который она предпочла человеку. Мирена кинулась к ней, но стражница перехватила.

— Тетушка! Прекратите!

Ортансия даже не посмотрела.

— Дом Астерваль не склонится перед Велисс.

— Вы склоняетесь перед Эдмаром!

— Перед порядком.

Мирена дернулась так, будто эти слова ударили ее физически.

Арвен оказался рядом со мной:

— Не открывайте последнее отражение полностью.

— Уже поздно.

— Вот это как раз фраза, которую я ненавижу больше всего.

Но он не отошел. Встал так, чтобы при необходимости поймать меня или закрыть от ударной волны. Нара, бледная, держалась возле Тавена. Тавен поднялся с кресла, хотя Нара шипела на него почти беззвучно, и встал рядом с братом. Его клятва больше не быть запасным горела ровно, но сейчас к ней добавилась другая: не дать Каэлу одному нести дом. Слабая, новая, упрямая.

Грозовое Зерцало снова заговорило:

— Королевская печать на Нижнем источнике скрывает последнюю трещину. Пока она закрыта, источник стабилен ложью. Если трещина будет вскрыта, столица дрогнет. Если не будет вскрыта, ложь вернется через новый порядок.

Королева закрыла глаза на один вдох.

Когда открыла, лицо было уже не бледным. Холодным.

— Все в Нижний источник.

Зал вздрогнул.

Эдмар улыбнулся:

— Вот так просто? Ваше величество, вы рискуете защитой столицы ради красивой чистоты?

— Нет, — сказала она. — Ради того, чтобы ты не выбирал момент вскрытия вместо меня.

Каэл шагнул к нему.

Но Эдмар резко прижал ладонь к раме, и черная трещина из Зерцала ударила вниз, в пол. Камень раскололся грозовой линией. Не разрушился, а открыл путь — прямую серебряно-черную жилу к Нижнему источнику.

— Я тоже пойду, — сказал Эдмар. — Как виновный, свидетель и тот, кто слишком долго держал вашу грязь в руках.

— Как обвиняемый под стражей, — отрезала королева.

Рейна и две белые стражницы окружили его. Ортансию тоже взяли, но Мирена вдруг сказала:

— Ее нельзя вести к источнику.

Королева повернулась.

— Почему?

Мирена смотрела на тетку не с ненавистью. С ужасом.

— Она уже отдала Эдмару клятву. Если он дернет ее у источника, линия Астерваль снова станет рычагом.

Ортансия наконец улыбнулась:

— Умная девочка. Поздно.

Мирена побледнела, но не отступила.

— Тогда я отзову ее как старшая свободная кровь Астерваль.

Ортансия засмеялась:

— Ты изгнанная.

— Нет, — сказала я.

Все повернулись ко мне.

Я открыла последнее отражение узкой полосой, хотя Арвен зло прошептал мое имя. У Мирены на запястье светилась клятва, которую она дала в архиве: не отдавать имя. А изгнание Ортансии было сломано. Дом Астерваль не успел признать его, потому что королевская стража прервала круг.

— Мирена не изгнана, — сказала я. — И ее клятва Астерваль сейчас свободнее вашей, леди Ортансия.

Зал услышал.

Голубые нити вокруг Ортансии дрогнули. Мирена выпрямилась.

Королева приняла решение:

— Мирена идет. Ортансию оставить под отдельной печатью, изолировать от любых родовых камней и зеркал.

Ортансия рванулась, но Рейна уже ударила рукоятью меча по серебряной точке у нее на браслете. Голубой свет погас. Леди Астерваль обмякла, и стражницы вывели ее из зала.

Эдмар смотрел на Мирену с интересом:

— Ты все еще хочешь доказать, что не бесполезна?

Мирена посмотрела на него.

— Нет. Теперь мне достаточно, что вы злитесь.

Тавен тихо сказал:

— Вот это было хорошо.

Нара дернула его за рукав:

— Младший князь!

— Что? Я поддерживаю свидетельницу.

Мы спускались к Нижнему источнику не как раньше.

Не тайно, не бегом, не в узком кругу тех, кто уже заплатил личной болью. Теперь с нами шла корона, обвиняемый, королевская стража, свидетели и часть зала суда. Не все