Адский хохот сотряс прутья. Все вибрировало и дрожало.

— Хватит! — прокричала Мила. — Прекрати! Оставь нас в покое! — с мольбой в голосе провыла она и забилась как птица в клетке.

И тут богиня щелкнула пальцами, отвернувшись.

Из ниоткуда, как и прутья минутами раньше, появились цепи с браслетами наручников на концах. Они поползли вверх, оплетая ноги, поднимаясь все выше и выше: по голени, по бедру, выползая на живот. Один из них, словно скалясь, уставился на нее, затем щелкнул браслетом, будто бы пастью. Стальной холодный монстр сначала попытался запугать, затем прополз к запястью и застегнулся там, на сколько мог, защемив кожу. Второй последовал его примеру.

— Не волнуйся, — рассмеялась богиня, растворившись, — я не стану «гасить» его сразу — он мне еще пригодится.

И Мила вновь увидела на «экране», как палец с когтем выводит узор, а затем роспись на коже активировалась, и Ян едва заметно нахмурился во сне.

— Просыпайся, — нежно прошептала богиня и потрепала его по плечу.

Мила прильнула к решетке, до боли в пальцах сжимая прутья.

Просыпаться Яну не хотелось, но она все-таки вытащила его из сладких объятий дремы. Он сонно осмотрел комнату, непонимающе улыбнулся той своей улыбкой, от которой у Милы защемило сердце. Но выглядел и чувствовал себя нормально, поэтому она выдохнула и ослабила хватку.

— Что-то случилось? — сонным голосом спросил он, но не прекратил улыбаться.

— Нет, — игриво ответила богиня голосом Милы и улыбнулась.

Мила почувствовала эту улыбку, хоть и не видела лица. Ее выдавали и голос и то, как Ян расплылся в ответ. А что ему еще оставалось? Любимая девушка разбудила его и кокетничает. Вот только ему совершенно не приходило на ум, что это уже не его девушка. И улыбка не улыбка.

Это оскал убийцы.

— Тогда зачем ты подняла меня? — спросил он, склонив голову набок.

Богиня прошлась пальцами от пупка по его груди до шеи. Погладила по щеке, как недавно в видении гладила по щеке Дерека.

— Просто… Мне захотелось повторить, — она подмигнула ему, и он рассмеялся, потянулся в постели и закинул руки за голову.

— Тогда… — так же игриво продолжил он, — ты могла разбудить меня немного иначе…

На его теле опять проявились черные узоры, расползаясь по коже голодной тьмой.

— Иначе? — усмехнулась она. — Я же не сказала, что именно хочу повторить.

Ян нахмурился, не понимая, к чему она клонит.

Легкий кивок головой в сторону плеча задал направление его взгляду. Он почти не дернулся, когда увидел свою почерневшую кожу. Мгновенно взял себя в руки и сориентировался. Соскочил с постели, но это не помогло.

Она опередила его по всем фронтам. И когда он попытался призвать огонь, и когда оттолкнул ее руку, которой она, смеясь, указывала на расползающуюся черноту. Его растерянный взгляд пробежался по комнате, в поисках кого-то или чего-то, что могло бы помочь. Но руки уже не слушались. Все тело перестало слушаться. А когда чернота покрыла лицо, контроль был утрачен полностью.

При виде Яна, застывшего словно статуя, закоптившаяся гарью, Мила застонала и опять впилась в решетку пальцами, сотрясая пустоту вокруг. А богиня, игнорируя ее истерику, поднялась и подошла к Яну. Поцеловала его в лоб, на котором тут же расцвела сверкающая синяя руна.

— Ну что, дурачок, все мои слезы выжег в Шамбале?

— Все на земле, госпожа, — спокойным голосом отозвался он, и Милу передернуло.

Он был так покорен, так безволен и слаб, что видеть это не было никаких сил.

— На земле… — задумчиво произнесла богиня. — Может ли быть такое, что под землей, там, где меня держала ваша река, они остались?

Ян какое-то время помолчал, а потом кивнул. Без эмоций. Как кукла.

— Подробней… — приказала она.

— Возможно, госпожа. У моего друга-химеры было видение о вероятности, где вы соединяетесь с теми тенями и побеждаете Искру Огня.

— Вот как… Спасибо, что поделился. А теперь поднимайся, надо найти маленькую предательницу и Браму.

И Ян пошел мимо нее. Голый, безвольный, полностью подчиненный чужой злой силе.

— Стой, дурачок, — рассмеялась она, когда он уже раскрыл двери.

Еще несколько секунд она оценивающе таращилась на его обнаженное тело, а потом произнесла:

— Зад можешь прикрыть. Нечего привлекать лишнее внимание…

Когда Ян оделся, они с Сарасвати спустились и вышли к террасе. Там Шанкьяхти что-то увлеченно рассказывала Мигелю, но расслышать не удавалось — «Купол» защищал их приватность. Богиня не стала церемониться, напала исподтишка. Мила почувствовала вибрации ревности, бегущие по сердцу. И сначала подумала, что ревнует Мигеля к Шане, но последующая догадка ошарашила. Это не она ревнует, это богиня! И пока Мила приходила в себя от осознания этого простого факта, борьба уже развернулась не на шутку. Ян атаковал Мигеля, а богиня — Шанкьяхти.

Богиня теснила синекожую, а та отбивалась как тигрица. Ян же нападал как машина, невзирая ни на что. Ни один мускул на лице не дрогнул, движения были отточены, а взгляд потерянным. Он атаковал Мигеля, совершенно не осознавая никакой связи и не отдавая отчета своим поступкам. И когда глубокая рана расцвела подо рваной дырой на белоснежной футболке, мгновенно окрасившейся в красное, он тоже не среагировал.

Но среагировала богиня. Она отбросила Шану, и оттеснила Яна, приказывая остановиться. Мигель воспользовался замешательством обоих противников и бросил в их сторону руну «Изгнание».

И к радости Милы — попал!

Ян исчез, а богиня оскалилась. Мила чувствовала ее эмоции как свои, но уже четко отличала их природу. Злость, охватившая тело, была порождена неудачей, от которой Сарасвати аж трясло. Она не умела проигрывать и не собиралась сдаваться. И Мила разделяла ее злость. Но их отличало одно важное качество: от злости Миле не хотелось вредить людям, которые были дороги, а богиня из-за ярости бросила смертоносную руну в Мигеля, от которой он мастерски уклонился. И в этом маневре пересек недостающее расстояние до Шаны, схватил ее за руку и исчез.

Разъяренная богиня взвыла. Она выбросила козыри на стол и проиграла. Ни эффект неожиданности, ни Ян-марионетка не принесли ей победы. И вот теперь, когда она стояла на террасе совершенно одна и сгорала от ненависти, послышались шаги.

На ее вопли сбежались чистильщики, и Мила про себя усмехнулась. Богиня поступила так же, но ее усмешка быстро переросла