— Если так подумать, никого ни разу в жизни своей неубивший Романов больший гад, чем Финн Феллоуз. Все за влиянием гнался, при этом такой осторожной крысой был, что аж противно, — Сеня поморщился. — Сказал бы, что прибил бы, будь моя воля, но это слишком милосердно по отношению к нему. Там по-хорошему надо всех его предшественников вплоть до Владимира воскресить и судить по всей строгости… Нет, не закона, а вон его совести, — он кивнул на зависшего в своих сожалениях Илью. — Жаль, что их Колесо Сансары не один раз прокрутить успело.

— А человеческим языком рассказать, чего у них там случилось, чтобы я потом Евгеничу объяснить мог?

Арсений вздохнул и кивнул в сторону выхода:

— Пошли, в коридоре, так и быть, на ушко нашепчу. А то мелкая стервочка того и гляди вернется и навешает по самое не балуй, а у нашего сына боженькиного и так сердечко бобо как разбито.

— Боженькиного? — не понял Илья.

— Ну а как тебя еще теперь обзывать, раз проклятие сняли? Не пророком же.

Мама Лизы и Ольги, Мария Юрьевна, во времена своей молодости была довольно симпатичной, и Александр Романов, еще не бывший тогда главой клана, положил на нее глаз, а узнав, что предки девушки до революции 1917 года являлись не только дворянами, но и творцами, решил совместить приятное с полезным. О беременности и рождении дочери Мария ничего не запомнила и все недомогания связывала с учебой, которой она и планировала заниматься на протяжении пяти следующих лет. Девушка и впрямь этим занялась, когда Романов исчез вместе с новорожденной дочкой. Но перед самым выпуском она познакомилась с Николаем Некрасовым, и сразу после университета они поженились. Еще через год родилась Лиза, ставшая для Марии первым и единственным ребенком. Отец тоже души в девочке не чаял и, хотя он много работал, все свободное время проводил с той. Они были очень счастливой семьей.

Но когда Лизе исполнилось восемь, у Марии Юрьевны диагностировали рак молочной железы. Онкология не всегда обязательно смерть, только болезнь решила иначе. После курса химиотерапии стало ясно, что хорошего финала можно не ждать. Однако стадии принятия не суждено было состояться, потому что в тот момент чертиком из табакерки в жизни семьи появилась Ольга.

Дружба дочери с Денисом, учеником Лин Вея, и Мигелем Фернандесом Александру Романову не нравилась, и он даже пытался вмешаться, дабы оградить клан от ненужных подозрений со стороны Конклава Огня. Ольгу на месяц заперли вместе с послушницами, которых готовили возможной сменой жрицам реки, пообещав, если она не образумится, то станет одной из них, как было до обнаружения у нее целительских способностей. Угроза подействовала, но не так, как хотелось бы, потому что Ольга надумала сбежать. И если один из родителей тот еще деспот, почему бы не разыскать второго?

Руны и их изучение легко давались девочке, а там, где не хватало силы или знаний, она брала упорством. Конечно же, для нее не составило труда сбежать из-под охраны, найти мать, снять той «Ловца Иллюзий» и доказать, что она ее дочь. Жаль, счастье продлилось ровно до признания Марии Юрьевны о скорой смерти. Ольге это показалось слишком несправедливым, ведь они только-только обрели друг друга. Ничего не оставалось, как вернуться домой и притвориться послушной дочерью, чтобы получить заветные знания для исцеления матери. Нет, Ольгу воспитывали так, что наивной у нее при всем желании не получилось бы вырасти, потому она прекрасно понимала: вылечить мать невозможно, но можно подарить той еще несколько лет жизни, заморозив болезнь. Так она и сделала, на целый год подарив себе иллюзию счастливой семьи.

Но чем ближе к часу икс, тем чаще звучали размышления о близкой смерти, о судьбе Лизоньки, которая останется совсем одна. На резонный вопрос, почему это одна, когда Николай Васильевич о той позаботится, мама неизменно отвечала:

— Ну что ты, Оленька, она же еще маленькая! Для нее тяжело все это будет.

Ольге в это не верилось. Слишком уж они Лизу опекали, нянчили, «в зубах таскали». Ну да, маленькая, да не настолько! Почти десять лет уже. Зато Лизка в силу возраста забудет про мать быстрее. Это Ольге возвращаться в клан, где ее считают всего лишь выгодным вложением, ведь своих целителей у них давно не рождалось. Отец не считал ее дочерью, скорее ресурсом, которым стоило распорядиться с умом. И раз такое дело, почему бы ей не поступить так же?

Сделка была простой как дважды два: Ольга получает мать и возможность продлевать той заморозку онкологии, Александр Романов — послушную дочь, выполняющую любое его требование. Николаю Васильевичу поставили «Ловец Иллюзий», согласно которому Мария Юрьевна скончалась, и они с дочерью ее похоронили. Ольга даже место на кладбище купила, где расположила пустую могилу матери — пусть навещают, жалко, что ли? А вот с Лизой тот же фокус не получился. Вообще, внутренний огонь обычно пробуждается у творцов в подростковом возрасте, но случалось и раньше. С младшей сестрой все так и произошло, и пламя обожгло Ольге пальцы, когда она пыталась заблокировать Лизе память.

Химера. Для Лизы это слово стало приговором, но Ольга, как истинная дочь своего отца, увидела только выгоду. Химера! Клан легко мог спрятать ее у себя, ведь сам Верховный Творец разрешил им брать на воспитание девочек из угасших семейств, чтобы растить новых жриц реки. А потом использовать для своих целей. Характер у нее, конечно, ужасный — избаловали, изнежили. Ничего, из Ольги же вырастили достойную дочь клана, и из этой дурехи что-нибудь да получится. Тем более, такой хороший поводок есть: хочешь, чтобы мама жила? — слушайся!

Сказать, что отец был счастлив — ничего не сказать, ведь он получил в свои руки целое сокровище и заодно усмирил нерадивую дочь. На радостях Ольге разрешили и дальше общаться с Денисом и Мигелем, главное, сообщать обо всех их совместных проделках. Шпионить? Нет, просто чтобы Александр был в курсе, какие претензии ждать от Конклава Огня. На то, что она не обновила «Ловец Иллюзий» Николаю Васильевичу, никто не обратил внимания, как и на искренние попытки мужчины разыскать пропавшую дочку — все равно ж найти не сможет.

Счастье длилось недолго. Лиза не слушалась и требовала показать ей маму. Она то отказывалась есть, то сбегала — как только умудрялась? И Ольге пришлось делиться с негодницей матерью. Мария Юрьевна хоть и