Глава 28

Дети богов

Иногда Илье казалось, что у Декстера где-то запрятан бесконечный источник энергии, благодаря которой пес мог гулять и резвиться весь день без перерыва на воду и еду. Если бы большую часть времени они не проводили в Питере, можно было решить, что Декс подзаряжается прямо от солнца, а так приходилось выдумывать новые теории, в том числе фантастические, ну или магические, если быть точным. Вот и сегодня Декстер заметил, что его человек хандрит, и потащил Илью гулять. Псу было хорошо здесь. Он носился за найденной где-то палкой по всей территории, играл с местными собаками, лаял на невозмутимого кота в окне, в общем, наслаждался жизнью. Потому домой они вернулись, когда порядочно стемнело, и Илья продрог до нитки даже в своей теплой куртке, заботливо присланной Алексом вместе с остальными вещами. Но по правде сказать, возвращаться в тепло не хотелось, там все равно нечего делать, а ему требовалось убить время до того, как придут убивать его самого.

Подниматься наверх он не торопился, раздумывая, не попросить ли на кухне кофе, но здесь был риск попасться на глаза Тамаре Александровне, которая как гостеприимная хозяйка наверняка вспомнит, что не кормила его ни обедом, ни ужином, а есть не хотелось до тошноты. В комнате тоже в этом отношении прятаться не стоило — там искать будут в первую очередь. Потому они с Дексом прошлись по первому этажу в поисках укромного места и в итоге остановили выбор на библиотеке, имеющей несколько уютных закутков. Там Илья уселся на мягкий диван рядом со стеллажом с шикарной коллекцией альбомов-монографий, каталогов-резоне и альманахов об искусстве. Он почувствовал себя почти как дома в кабинете матери — у нее имелась похожая подборка — и даже укол совести словил такой же: Сеню липовое видео-прощание записать заставил, а сам вот на настоящее не сподобился. Зачем? С того первого вылета в череду вероятностей Илья не планировал подобные акции — все равно не получится, так чего пытаться? Ничего, Дэн потом за него пусть рассказывает, за братом все равно должок, несмотря на снятое проклятие. К тому же Денис так и не поговорил нормально с родителями, потому что случай с исцелением отца не в счет, раз они все равно тогда поругались.

— О! Вот ты где! — раздался над головой довольный голос Сергея. — А я тебя весь день выловить пытаюсь.

— Зачем? — не понял Илья и, подняв взгляд от «Белого распятия» Марка Шагала, увидел протянутую ему гитару. — Блин! Точно! Вы про нее говорили, а я забыл.

Альбом пришлось отложить в сторону, а руки уже взяли первый аккорд, проверить не сбилась ли настройка, пока его прелесть была у чужака.

«Вот ведь Алекс гад! — улыбнувшись, подумал Илья. — Самую любимую прислал!»

— А угадал получается друг-то твой.

— Что?

— Ну с этим, — Сергей кивнул на гитару, но намекал явно на улыбку.

— Есть такое. Он у меня вообще на редкость, — Илья на секунду запнулся, собираясь сказать «догадливый», но вовремя исправился: — Заботливый.

— Заботливые друзья эт всегда хорошо, — одобрил Сергей и ожидаемо попросил: — Может, сыграешься что-нибудь свое, раз дело такое?

Свое… Было ли оно у него? Каждую «свою» песню он честно спер у двойников из миров супер-брата Олега и нанаботного киберпанка, прихватив бонусом знания французского и немецкого языков. Эти двое вообще писали как будто сразу за себя и того парня, потому что двое других даже музыкантами не стали: самый счастливый, на радость отцу, стал хирургом, а тот, что из зомбиленда — вирусологом. Илья, конечно, ценил словесные плетения из метафор, аллегорий, аллюзий и т.п., но сам в кровоточащие раны не лез, вернее, лез в них совсем с другой целью. Да и потом двойники отлично передали его чувства через музыку — добавлять что-либо только портить.

— Извини, — очень серьезно ответил Илья, — своего честно ничего нет. Могу чье-нибудь еще. Хелавису, например. Ее в акустике вообще самое то петь.

— Ну давай, — не без удивления согласился Сергей.

Уж не следить ли за Ильей его Петр Евгеньевич приставил? Чтобы Илья в цветник не лез… Нет, это, конечно, правильно, ибо нефиг всяким рукожопым на цветы зариться. Зарился ли он сам? Кто его знает? Сейчас вот все больше казалось, что это такое же воровство у двойников, как с песнями или иностранными языками. И если с песнями все понятно, то что с чувствами, при учете, что в глаза он Лизу сегодня в первый раз увидел? Допустим, у самого счастливого это была первая любовь, засевшая в мозгах так глубоко, что он даже на других потом не смотрел. Книжный эталон, блин, а не чувства. С тем, который из мира супер-брата Олега, куда интереснее. Этот, как истинный наркоман — Алекс не даст соврать — просто заменил одну зависимость другой. Ну, why not, как говорится, когда и там, и там химия! У киберпанканутого девушка была единственным напоминанием о прошлой жизни и казалась островком нормальности в абсолютно безумном мире, и тут волей-неволей за такую будешь держаться изо всех сил. С повелителем зомби вообще все просто: жизнь от девчонки зависит в прямом смысле; человечество почти вымерло, значит, выбора как такового нет; она клевая…

«Загнался я что-то, — заканчивая проигрыш подумал Илья. — У меня тоже ведь все просто: я ей не нравлюсь, и я скоро умру. Finita la commedia» — и запел:

— На чужих берегах — переплетение стали и неба,

В чьих-то глазах — переплетение боли и гнева.

Эй-ох! Взрезаны вихри узорами крылий.

В вое ветров мы слышали песни последних валькирий.

Вспорото небо и врезаны волны драконьею пастью

Светом и ветром ныне пронзает звенящие снасти

И луна — я её ждал и любил как невесту

Нам не до сна, мы дети богов — наша участь известна!

Лучшего момента, чтобы выйти из-за стеллажей с недовольной миной на лице, разгневанная Лиза найти не смогла бы. Илья и так порвал струну, почувствовав на себе ее взгляд, зачем было еще и руной-хлопушкой щелкать, привлекая внимание?

— Почему бы вам не пойти петь куда-нибудь еще? — спросила девчонка, как будто не заметила, что теперь не попоешь. — У меня здесь занятие по английскому идет, и вы мешаетесь.

— Так поздно?