и лёгкими вспышками. Эти вспышки словно повторяли друг друга – раз за разом, будто за деревьями то складывался, то распадался некий геометрический орнамент.

Пикс-О никогда не видел такого раньше. Бабочки, на которых он порой обращал внимание, что случалось, откровенно говоря, не особо часто, ибо Протеи недолюбливали этих питомцев Шии’Мори, никогда не вели себя подобным образом. Они порхали хаотично, нервозно – видимо, тоже не питая к Протеям нежных чувств – и казались пугливыми и невероятно глупыми.

И вот в последнем Пикс-О начал сомневаться. Может быть, на самом деле то была «хитрость» или «отвод глаз».

Стоя на краю лесной поляны, Пикс-О терпеливо наблюдал за бабочками, пытаясь расшифровать их таинственный танец. Он начал записывать в уме повторяющиеся паттерны и ритмы, отмечая каждое изменение в движениях, каждую линию и вспышку света на крылышках. Он смог выделить тридцать восемь элементов, которые возникали с определённой периодичностью, и один, повторяющийся постоянно. В языке, на котором говорили и Шии’Мори, и Протеи, и Гримы, и Шрумы, было именно тридцать восемь букв.

Пикс-О шумно задышал, размышляя. Он не боялся, что бабочки его услышат – те были глуховаты и ориентировались в основном на вибрации воздуха, а его дыхание ничем не отличалось от дуновения ветра.

Итак, это всего лишь обычный шифр, где комбинации движений – то есть букв – создают слово. Самый частый же элемент – это просто отбивка, которая отделяет одно слово от другого.

Бабочки продолжали порхать, не подозревая, что их буквально пожирают жадным взглядом. Небо очистилось от облаков, и отблески лунного света на крылышках стали ярче, что только облегчило Пикс-О работу.

Наиболее часто повторялась комбинация «отбивка/вверх-влево-стоп/отбивка», скорее всего, «отбивка/и/отбивка». Почему «и», а не «а», «к» или «в»? Потому что надо с чего-то начинать. Кроме того, вряд ли бы бабочки передавали сложные фразы, требующие «а», а для «в» или «к» уж слишком частое повторение. С помощью «и» Пикс-О легко выделил «или». Потом, с некоторыми сложностями – «были» и «было». Потом – это было ещё сложнее – «королева».

А дальше всё стало складываться само собой.

К тому моменту, как наступил рассвет и отблески света на крыльях бабочек поблёкли, Пикс-О уже распознал шифр, которым общались подданные Шии’Мори. И то, о чём они говорили.

И последнее настолько озадачило его, что он, уже совершенно не беспокоясь, заметят ли его бабочки, бросился, не разбирая дороги, к своему племени.

* * *

Резкий толчок в грудь отшвырнул Пикс-О, не успел он перешагнуть порог бункера старейшин. Мир закружился вокруг него, мигнул, померк, затем снова выплыл – на этот раз ослепляя яркими цветами и оглушая громкими звуками.

– Я предупреждал, – голос Марти-О ввинтился ему в голову, пронизывая насквозь. – Неужели так сложно дать о себе знать, а не врываться без оповещения?

– Ка… кое… пре… дупре… – Пикс-О, кряхтя, попытался сесть. Его замутило, и он решил, что прилечь обратно на пол всё-таки будет лучше.

– Гримы с утра пытаются наслать на нас фантомов. Я думаю, Мооро что-то замышляет.

– Я похож на Мооро? – в голове Пикс-О постепенно стало проясняться. – Или на гримовского фантома?

– Я предупредил, чтобы без оповещения никто не заходил в бункер.

– И как я должен был это узнать?

– Я послал всем мысль об этом, – сухо сообщил Марти-О, отворачиваясь. – Только не говори, что ты поставил блок на меня.

Пикс-О пожал плечами. Он был так поглощён расшифровкой разговора бабочек, что мог и не обратить внимания на то, как Марти-О пытался достучаться до его сознания.

– Что ты знаешь об Одуре? – спросил он, сразу переходя к делу.

Марти-О обернулся.

– Одур? Почему ты интересуешься?

– А почему ты удивлён? – осторожно ответил вопросом на вопрос Пикс-О. Не то чтобы это были какие-то сложные дипломатические реверансы, скорее он хотел понять, насколько его информация важна и актуальна.

Марти-О смотрел на него, прищурившись.

– Это имя почему-то часто мелькает в последнее время в разумах Шрумов. Они всё ещё закрыты для меня – так, лишь бессмысленные обрывки. Но именно «Одур» всё чаще и чаще оказывается этим бессмысленным обрывком. Словно они постоянно думают о нём.

– Не только Шрумы, – сказал Пикс-О. – Шии’Мори тоже заинтересовались им.

– Амулет? – задумчиво протянул Марти-О, выслушав все выкладки Пикс-О. – Шии’Мори никогда не отличались любовью к кому-то, кроме лесных обитателей. Тем более к Шрумам. С чего им помогать искать какому-то Одуру его непонятный амулет? И делать это тайно? Стелла не только не захотела марать свои руки мелкими делами, но даже не посвятила в это подданных?

– Она ведёт слишком крупную игру, – голова больше не кружилась, и Пикс-О встал. – Где знают двое – там знают и все. А она не хочет, чтобы об этом знали мы.

– И Гримы, и Шрумы… Мне нужно получить всю инфор…

Не успев договорить, Марти-О обернулся к двери бункера и выпустил сгусток плазмы. Синеватый свет выхватил фигуру Кри, однако в то же мгновение тот исчез, и плазма лишь расплескалась по порогу.

– Он тоже не получил предупреждения? – уточнил Пикс-О, наблюдая за интуитивной телепортацией соплеменника.

– Вероятно, – сухо ответил Марти-О. – Ты, к слову, тоже мог бы успеть поставить щит.

Пикс-О скривился, но ничего не сказал.

– Нам надо найти кого-то из Шии’Мори, – вернулся к теме Марти-О. – Кого-то, кто мог бы объяснить, в чём дело. Разумеется, не по своей воле.

– А потом отпустить?

– Как получится, – Марти-О задумчиво разглядывал шар плазмы в своей ладони. – Как получится.

* * *

Когда её схватили, Лиина наблюдала, как спеет земляника, и делала записи, чтобы понять, влияет ли положительно удобрение улиточной слизью на размер ягод или достаточно птичьего помёта?

Она сначала не поняла, что с ней происходит: просто какая-то странная мысль закралась ей в голову, побуждая отложить блокнот из листьев мать-и-мачехи и… что «и»? Идти куда-то в кусты черёмухи… но зачем? Просто идти… потому что? Эта мысль казалась чужеродной, непонятной, неуместной.

Однако Лиину тянуло к кустам черёмухи. Прямо-таки толкало туда. И она совершенно не могла сопротивляться этой мысли. Лишь когда ветви, которых она не успела коснуться, расступились перед ней, и перед Лииной в синеватом свечении возникли Протеи – вот тогда-то она и поняла, что это была не её мысль, а чужой шёпот в её голове.

Но было уже поздно.

* * *

– Подросток? – спросил Кри. – Зачем она нам? Что она расскажет?

– На соседней поляне Дора чинит желудёвый молот, – угрюмо ответил Марти-О. – Предпочтёшь её?

– Ладно, пусть будет подросток, – быстро согласился Кри.

* * *

Девочка хлопала глазами, крепко сжимая в руках небольшой блокнот из листьев мать-и-мачехи. Пикс-О отобрал его и пролистал: нет, ничего полезного, только зарисовки