вышла из-за перегородки первой, решив разжечь огонь и согреть пещеру к его пробуждению. Но его постель у очага была пуста, одеяло аккуратно сложено.

И тогда она увидела это.

Прямо у входа в пещеру, на пороге, лежал мёртвый волк. Огромный, серый, с оскаленной в последней ярости пастью. И шерсть на его боку и загривке была не просто свалявшейся. Она была обугленной. Аккуратно, локально, будто гигантской раскалённой стрелой или… или языком пламени точечно провели по шкуре. Запах стоял специфический — палёной шерсти и мяса, сладковатый и тошный.

Майра отшатнулась, рука сама потянулась ко рту. В ушах зазвенело.

В этот момент из глубины пещеры вышел Игнис. Он был бледен, но собран. В руках он нёс два ведра с водой.

— Доброе… — он начал и замолк, увидев её лицо, а потом её взгляд, прикованный к порогу. Он медленно опустил вёдра. — Ох.

— «Ох»? — прошипела Майра, оборачиваясь к нему. Голос её дрожал от сдержанной ярости и страха. — Это что, Гаррет? Это твоя «удача с факелом»?

Он подошёл ближе, разглядывая тушу без особого интереса, как учёный — неудачный образец.

— Должно быть, — сказал он наконец, слишком спокойно. — В темноте, в панике… Я размахивал факелом, чтобы отогнать их. Наверное, один из них прыгнул прямо на огонь. Или уголь выпал. Случайность.

— Случайность, — повторила она мёртвым голосом. Она подошла и пнула тушу ногой (труп ещё не окоченел). — Посмотри на ожог, Гаррет! Он ровный! Глубокий! Это не «прыгнул на факел»! Это будто… будто его прижгли!

Она выкрикнула последнее слово, и в пещере стало тихо. Слишком тихо. Даже Белла не мычала.

Игнис смотрел на неё. Его лицо было маской. Потом он вздохнул, и маска дала трещину. В ней появилась усталость. Та самая, древняя усталость, о которой он говорил у костра.

— Майра. Ты не представляешь, что творилось там ночью. Темнота, вой, мелькающие тени. Я мог ошибиться. Могла быть смола на факеле, которая брызнула. Я сам не всё помню от страха. — Он произнёс это с такой искренней, человеческой дрожью в голосе, что Майра на миг усомнилась. — Важно то, что стая ушла. И что мы живы. Помоги мне убрать это. Нельзя, чтобы тушка привлекала падальщиков или… или наводила на ненужные мысли.

Он говорил о «ненужных мыслях», глядя прямо на неё. И в его взгляде была тихая мольба. Не принца, не дракона. Просто человека, который просит не копать глубже.

Майра закрыла глаза. Перед её мысленным взором встали два образа: неуклюжий Гаррет, который роняет кувшины и учится доить корову. И этот — ночной, беззвучный, с тайной в глазах и обугленным волком у порога. Кому верить? Глазам? Или сердцу, которое отчаянно хотело, чтобы первый образ был настоящим?

Логика, её верная и беспощадная служанка, выстраивала неопровержимую цепь фактов. Слишком много «удачи». Слишком много странных совпадений. Но рядом стоял он — бледный, с дрожью в голосе, и её собственная усталость была тяжёлым плащом, глушившим голос разума. Она хотела не верить, но усталость и страх затуманивали рассудок. Ладно, пусть будет «случайность»… пока что. Но этот разговор не окончен.

— Ладно, — прошептала она, сдаваясь. Не истине, а истощению. — Ладно, пусть будет случайность. На этот раз.

Она знала, что врёт себе. Но сил на правду не осталось. Слишком многое рухнуло бы, признай она, что Гаррет — не тот, за кого себя выдаёт. Слишком дорог стал этот хрупкий мирок, пахнущий молоком, дымом и его тихим присутствием.

— Давай уберём.

Они оттащили тушу в сторону от пещеры, в глубокий овраг. Работали молча. Майра чувствовала запах гари от волка и от него — чистый, чуть пряный запах кожи и чего-то тёплого, как камень на солнце. Когда они вернулись, он первым нарушил тишину.

— Твой брат. Он сегодня может приехать?

— Может, — коротко ответила Майра, счищая с рук невидимую грязь. — Ты… ты будешь здесь?

— Конечно. Я же хочу познакомиться, — он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. — Не волнуйся. Всё будет… нормально.

Он повернулся, чтобы заняться очагом, и Майра увидела, как сквозь тонкую ткань его рубахи на плече проступает большой, свежий синяк. Или не синяк. Что-то тёмное, с рваными краями, будто царапина от чего-то очень большого и острого. Он поймал её взгляд и поспешно накинул плащ.

День тянулся мучительно. Майра пыталась уйти в работу — формировала первые головки сыра, проверяла температуру. Но её мысли были там, у оврага, с обугленным волком. И здесь, с этим молчаливым, загадочным мужчиной, который готовил на обед похлёбку с такой сосредоточенностью, будто это было алхимическое зелье.

Ближе к вечеру её слух уловил стук копыт по камням. Не тяжёлый грохот телеги, а именно стук — лошадь под седоком. Она вышла на свет (туман уже рассеялся, оставив после себя холодную, ясную синеву неба) и увидела всадника.

Кэл ехал верхом на добротной гнедой лошади. Он был один. Одет не в церемониальную форму, но его поза, новый плащ и уверенность во взгляде выдавали в нём уже не деревенского парня. Он осадил коня у площадки, окинул взглядом пещеру, загон с Беллой и её саму. Его лицо озарила широкая, но как-то слишком правильная улыбка.

— Сестрёнка! Вот я и добрался! Место у тебя… живописное. И уединённое.

Он легко спрыгнул с седла, бросил поводья на ближайший камень и шагнул к ней, чтобы обнять. Обнял крепко, по-братски, но его глаза уже бегали по сторонам, изучая вход в пещеру, тропы, камни.

— И где же твой загадочный арендодатель?

Как будто в ответ из темноты пещеры вышел Игнис. Он не вышел — он возник. Тихо, без резких движений. Он был в своей обычной простой одежде, руки слегка испачканы мукой (они как раз собирались печь хлеб). На лице — нейтральное, вежливое выражение.

— Добрый день, — сказал Игнис, кивая. — Вы, должно быть, Кэл. Майра много о вас рассказывала.

Кэл оторвался от сестры, и его взгляд, внезапно острый, как клинок, уставился на Игниса. Он смотрел пристально, оценивающе, не как гость на хозяина, а как… охранник на подозрительного субъекта. Он искал что-то. Ауру? Следы магии? Признаки монстра?

— Мессир Вейл, — произнёс Кэл, слегка наклоняя голову. Улыбка не покидала его лица, но в ней не было тепла. — Наконец-то вижу того, кому сестра доверила свою безопасность в такой глуши. Благодарю, что приютили её.

— Не стоит благодарности, — парировал Игнис с лёгкой, чуть рассеянной улыбкой книжного червя. — Скорее, это она меня приютила. Оживила это место. Заходите, прошу. Скоро будет ужин.

Он повернулся и зашёл внутрь, демонстрируя полное отсутствие страха и