это, крепче обхватил её за талию, прижимая к каменному краю источника. Его сила была пугающей и восхитительной. Она чувствовала его возбуждение, твёрдое и требовательное, прижатое к её бедру, и её тело отвечало на эту немую мольбу влажным, жарким пульсированием изнутри.

Он снова поцеловал её, пожирая её стоны. Его магия пульсировала в воде, тысячи искр танцевали вокруг них, будто сама стихия разделяла их страсть. Искры касались её кожи, оставляя мимолётные ощущения лёгкого, волшебного электричества, сливаясь с волнами нарастающего наслаждения. Она чувствовала его возбуждение, твёрдое и мощное, прижатое к её бедру. И хотела его. Безумно.

— Я не могу… я сейчас… — она забормотала, предчувствуя оргазм, который сметёт всё — и страх, и сомнения.

— Лети, — приказал он губами у её губ. И добавил глубины, скорости своим пальцам.

Её тело взорвалось. Волна белого, ослепляющего удовольствия накрыла её с головой. Она вскрикнула, и он поглотил её крик своим поцелуем, продолжая ласкать её, пока конвульсии не стали стихать. Она обвисла на его руке, вся дрожа, обессиленная. Мир сузился до биения их сердец, до пара, смешивающегося с их тяжёлым дыханием, до ощущения его тела, твердого и надёжного, на которое она могла опереться.

Он медленно вынул пальцы, держа её. Его дыхание тоже было прерывистым. Он смотрел на её запрокинутое лицо, на полуоткрытые губы, на мокрые ресницы, и в его взгляде была такая нежность, такая незащищённая нежность, что у неё сжалось сердце.

Вопросы теснились в голове, готовые сорваться с языка. Кто ты? Что ты? Откуда эти искры? Но она гнала их прочь, заставляя замолчать. Не сейчас. Сейчас есть только это — его тепло, его руки, это безумное счастье, которое она боялась расплескать даже словом. Правда подождёт до утра. А может, и дольше.

— Видишь? — тихо прошептал он, проводя по её влажной щеке. — Никаких тайн. Только ты и я. И вода. И это.

Она не могла говорить. Она могла только притянуть его голову вниз и снова поцеловать, уже без ярости, с благодарностью, с какой-то новой, пугающей глубиной чувства. Его руки обнимали её, и она чувствовала, как его тело дрожит от сдерживаемого желания. Но он не требовал большего. Не сейчас.

Он просто держал её в горячей воде, пока её тело не перестало дрожать, пока её разум не начал медленно возвращаться. Искры в воде погасли. Остались только они, пар и тихое бульканье источника.

Она наконец открыла глаза и посмотрела на него.

— Ты не человек, — сказала она не как обвинение, а как открытие.

— Нет, — согласился он, не отводя глаз.

— А что ты?

— Тот, кто полюбил сыроварку, — ответил он просто. И в его словах было больше правды, чем во всех легендах мира.

Глава 9

Язык сыра

Утро началось с замешательства. Проснувшись на своей кровати за загородкой, Майра несколько минут просто лежала, уставившись в тёмный свод пещеры, пытаясь собрать рассыпавшиеся на части воспоминания. Её тело помнило всё в мельчайших деталях: обжигающую воду, силу его рук, магические искры под кожей и тот сокрушительный, всепоглощающий оргазм, после которого мир перестал существовать. А ещё его слова: «Ты не человек» — «Нет».

Она села на кровати, обхватив голову руками. Что она натворила? Она, практичная, не верящая в сказки Майра Крофт, позволила увлечь себя в горячий источник… нечеловеком. Монстром? Чудовищем? Но в её памяти всплывало не чудовище. Всплывало его лицо — искажённое желанием, а потом нежное до боли. Его голос, который просил: «Лети». И его последние слова: «Тот, кто полюбил сыроварку».

Любовь. Это слово обожгло её сильнее любой магии.

Она встала, надела рабочую одежду с необычной для себя медлительностью. Тело было расслабленным, податливым, но в голове бушевал шторм. Она вышла в основное пространство пещеры. Он уже был там. Стоял у стола, где лежали первые сформированные головки сыра, ещё мягкие, в холщовой ткани. Он просто смотрел на них, как будто видел не просто молочный продукт, а нечто гораздо большее. Услышав её шаги, он обернулся.

Их взгляды встретились. В его глазах она увидела ту же смесь надежды, опасения и той тихой, бездонной нежности, что была в источнике. Он не выглядел древним могущественным существом. Он выглядел как мужчина, который боится спугнуть что-то хрупкое.

Молчание стало невыносимым. Ей нужно было действие. Простое, понятное, рабочее. Она увидела на краю стола небольшой кусок тестового сыра, который не пошёл в форму — немного пересоленный, неудачный. Бездумно, почти рефлекторно, она схватила его и швырнула в Игниса со всей силы, какая была в её потрёпанном чувствами теле.

— Врешь ты всё! — выкрикнула она, и голос её дрогнул.

Кусок сыра полетел точно в цель. Но Игнис даже не шелохнулся, чтобы увернуться. Он просто… поймал его. Не рукой. Воздух перед ним словно сгустился, и сыр завис в сантиметре от его груди, а потом плавно опустился ему на ладонь. Он поднял бровь, рассматривая неказистый снаряд.

— Первый сорт оружия сыроварни? — спросил он, и в уголке его рта дрогнула улыбка.

— Ты… ты сделал… в источнике… — Майра пыталась собрать мысли, но они ускользали, как те искры в воде.

— Я сделал то, чего ты сама хотела, — тихо сказал он, откладывая сыр в сторону. — И судя по твоей… мелодии, тебе понравилось. Ты пела так сладко, Майра. Эту песню я буду помнить вечно.

От его слов, произнесённых с такой простой, животной откровенностью, по её коже пробежали мурашки, и между ног ёкнуло предательское воспоминание. Она покраснела до корней волос.

— Перестань! — зашипела она. — Ты… что ты такое, Гаррет? Или как тебя?

— Для тебя — Гаррет, — он сделал шаг к ней, но она отступила. Он замер. — То имя, под которым я сдал пещеру внаём и встретил тебя, для меня сейчас реальнее любого другого. А что я такое… — он вздохнул, — я тот, кто не причинит тебе вреда. Никогда. Клянусь… чем угодно.

— Драконом? — выпалила она, наконец озвучив главную догадку.

Он не смотрел в сторону. Кивнул. Один раз. Тяжело.

— Да.

Вот оно. Признание. Оно повисло в воздухе между ними, огромное и невероятное. Майра обхватила себя руками, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Дракон. Сказка. Ночной кошмар. Существо из легенд, сжигающее деревни и похищающее принцесс. Оно стояло перед ней и смотрело на неё глазами влюблённого человека.

— Почему? — прошептала она. — Почему здесь? Зачем всё это?

— Я устал, Майра, — сказал он, и в его голосе звучала такая неподдельная, многовековая усталость, что ей захотелось, вопреки всему, обнять его. — Устал быть символом ужаса, трофеем, угрозой.