звёзды, холодные и безучастные. Затем обернулся, взглянул на тёмный силуэт пещеры, где спала Майра, ничего не подозревавшая о том, что её «спокойное предприятие» уже стало мишенью.

«Правило первое, — мысленно повторил он её слова. — Терпение».

Охотникам потребуется время, чтобы понять, что к чему. У него тоже было время. Чтобы подготовиться. Чтобы защитить это новое, хрупкое, пахнущее молоком и надеждой дело.

И чтобы научиться доить корову. Потому что завтра Майра обещала дать ему первый урок. И это, чёрт побери, пугало его куда больше, чем три силуэта в ночи.

Глава 4

Визит в деревню. Первые слухи

У Беллы, как выяснилось, было строгое внутреннее расписание. Ровно в пятом часу утра она подняла свою звёздную морду к своду пещеры и издала протяжное, душераздирающее «Му-у-у!», в котором угадывалась тоска по утренней росе, сочной траве и абсолютное неуважение к чьему бы то ни было сну.

Игнис, чей сон всегда был чутким, вздрогнул и едва не выпустил когти, вонзив их в каменное ложе. Через мгновение он уже был на ногах в человеческом облике, сердце билось с перепугу — старый инстинкт кричал о нападении. Но нападением оказалась лишь корова, требовавшая внимания.

Из-за загородки донёсся сонный, но решительный стон Майры.

— Иду, иду, царица… Гаррет, ты не мог бы… ей сена подкинуть? В углу охапка.

В полумраке, едва различаемый зарёй, у входа, Игнис подошёл к стогу сена. Белла наблюдала за ним большими, влажными, невероятно глупыми глазами. Он взял вилы — неуклюжий человеческий инструмент — и попытался захватить охапку. Сено рассыпалось. Белла фыркнула, будто смеясь.

«Я спаливал целые леса. Я плавил камень в лапах. А теперь я проигрываю битву сена вилами», — с горечью подумал он. Вторую попытку он совершил, добавив крошечную, точечную долю силы. Вилы впились в сено с таким рвением, что он поднял чуть ли не половину стога и с грохотом обрушил эту массу в ясли. Белла отскочила, потом, поняв, что это еда, с аппетитом зашуршала.

— Гаррет? Ты там не разгромил ли случайно мой коровник? — послышался голос Майры. Она вышла, заспанная, с растрёпанными волосами, закутанная в плащ поверх ночной рубашки. Увидев гору сена, из-за которой торчала лишь спина коровы, она хмыкнула. — Ничего. Главное — накормить. Теперь нужно её подоить. Покажу?

Игнис почувствовал лёгкую панику. Доить корову. Это было за гранью даже его богатого, многовекового опыта.

— Я… я почитаю лучше, пока ты…

— Ничего не почитаешь. Учись. В жизни пригодится, — она деловито поставила трёхногую табуретку, взяла ведро и жестом пригласила его подойти. — Сиди. Смотри. Главное — спокойствие и ритм.

Он наблюдал, заворожённый, как её сильные, ловкие пальцы совершали простой, древний ритуал. Струйки молока зазвучали звонкими ударами о дно ведра. Белла мирно жевала. В пещере стоял уютный, тёплый запах животного, сена и парного молока. Это был мир, которого он не знал. Мир созидания, а не добычи. Ухода, а не захвата.

— Попробуй, — сказала Майра, вставая и уступая ему место.

Игнис сел на табуретку, чувствуя себя нелепо. Он взял вымя, как она показывала. Белла насторожилась и повернула голову.

— Спокойно, — прошептал он ей, и в его шёпоте неосознанно прозвучала тень древней, звериной власти — не угрозы, а просто… авторитета.

Корова замерла. Он попытался повторить движение. Получилось нечто жалкое и рваное. Молоко брызнуло ему в сапог.

— Не сила, — терпеливо сказала Майра, стоя рядом. Её дыхание было тёплым у его уха. — Ритм. Раз-два. Раз-два.

Игнис закрыл глаза, отбросив смущение. Он сосредоточился не на мышцах, а на самом процессе. На живой, тёплой связи между существом, дающим пищу, и тем, кто её берёт. На ритме. Раз-два. Раз-два. И… получилось. Струйка стала ровнее, напористее. Он открыл глаза и увидел белые брызги, уже наполнявшие ведро.

— Вот видишь, — улыбнулась Майра, и в её улыбке было одобрение, от которого у него странно похолодело внутри. — Философ, а способный. Теперь ты наш штатный дояр. Я сегодня в деревню, нужно закупить ещё молока у других хозяйств, припасов. Ты присмотришь за Беллой и заквасками?

Он кивнул, не в силах вымолвить слова. Он, дракон, только что успешно подоил корову. Его величайшая победа за последние пятьдесят лет.

После завтрака Майра уехала на телеге. Игнис остался в неожиданно тихой пещере. Без её энергии, стука и команд пространство снова казалось огромным, но уже не пустым. Оно было наполнено её присутствием: незаконченным стеллажом, висящим на столе передником, запахом ржаного хлеба. Он проверил температуру в гротах, незаметно подправив её магией в сторону идеальных +5°C, покормил Беллу (уже более аккуратно), а потом уселся с книгой у входа, наблюдая за долиной.

И наблюдая за тропой. Никаких подозрительных всадников сегодня видно не было. Но тишина была настороженной.

Глава 5

Брат

Деревня Каменная Чаша уютно примостилась в горной долине, будто и вправду в гигантском каменном углублении. Домики из серого плитняка с тёмными деревянными балками выглядели как естественное продолжение скал. Майра, привязав лошадь у колодца на центральной площадке, сразу почувствовала на себе взгляды. Не враждебные, но оценивающие. Чужачка. Да ещё и та, что поселилась в проклятой (или просто странной) пещере.

Она направилась к дому старосты, который по совместительству держал лавку. Дверь открыл сам староста — коренастый, бородатый мужчина по имени Борн.

— А, наша сыроварша! — приветствовал он её, но глаза его оставались осторожными. — Ну как, устроились у нашего Гаррета-чудака?

— Устроились, — бодро ответила Майра. — Пещера — чудо, идеальный погреб. Мессир Вейл очень помогал.

— Помогал… — Борн многозначительно хмыкнул, принимая у неё список припасов. — Ну-ну. Главное, чтобы он вам… не помешал. Человек он тихий, да. Но тишина-то какая-то… — Он не договорил, начал собирать по полкам масло, соль, муку.

— Какая? — насторожилась Майра.

— Да так. Слишком уж тихая. Лет десять уже тут, а никто по-настоящему его не знает. Книги читает, по горам бродит. Волки, говорят, его стороной обходят. — Борн понизил голос. — И пещера-то эта… старые люди говорят, место нехорошее. Говорят, в старину там дракон обитал. Сам Агарон Чёрный. Пока его рыцари не изгнали. С тех пор и шрамы на тех горах — будто когтями драконьими исполосованы.

Майра закатила глаза.

— Сказки. Я сама эти «шрамы» видела — обычные осыпи, оползни. А драконы… да бросьте вы. Их лет сто как не видели.

— Может, и не видели, — таинственно сказала Борн, завязывая мешок. — А может, просто хорошо прячутся. Вон на той неделе двое охотников пропали. Ходили в те скалы, за ягодами, мол. Не вернулись. Люди шепчутся…