class="p1">— Выпусти меня! Эй! — требую. — Горилла! Булат… ой… Рамзан… или как там тебя!

— Не положено, — слышу злое ликование в его голосе, — сиди и думай о своем поведении. Может, имя мое вспомнишь.

— Черт! — бью по двери. — Ну ты Мурад и обижулька. И не только ты…

Я должна вырваться! Осматриваюсь. А где мой мобильный?!

— Эй! — стучу. — Телефон верни! Ильхан!

— Не угадала. Вспомнишь, получишь свой телефон, — ржет горилла.

Плюхаюсь на кровать. Как же его звать-то? В упор не помню…

В голове крутятся разные мысли. В основном чувство вины. Мурад принес мне еду, а я так поступила. Еще и до чувств мы дошли каким-то боком. Ну вот зачем он задает сложные вопросы?

Нам же хорошо в постели! Еще и Волков присоединился. Ох! Прикрываю глаза. Укладываюсь на постель удобнее. Медленно стягиваю лямки сарафана.

— Что я делаю, — выдыхаю, касаясь набухших полушарий, сжимаю грудь в ладонях.

Но мысли раз за разом возвращаются в кабинет Клима. Я слишком ярко реагировала! И даже на воспоминания мое тело отзывается… боже!

Провожу пальцами вокруг пупка. Вся напряжена. Низ живота приятно пульсирует. Ждет Уолса… или Мурада? Интересно, какой бы взгляд был у Клима, если бы Горцев взял меня на его глазах?

Ты же хочешь принадлежать им… зачем рыпаешься? Сейчас бы могла уже стонать под Мурадом…

Чертов внутренний голос. Темный, окрашенный пороком. Но есть и другой…

Они тебя используют! Используют!

Блин! Сейчас не время для позывов совести! Отгоняю эти мысли. Глажу себя, постепенно улетая. Туда, где есть лишь мы трое. Горим в пламени страсти, срываем друг с друга одежду.

Не можем насытиться сладкими, слегка горьковатыми поцелуями. Две пары глаз неотрывно следят за тем, как тонкая ткань соскальзывает с моей кожи, обнажая то, как я возбуждена.

— Яна… — рык Мурада скручивает внутренности в тугой узел.

— Принцесса, — Клим с другой стороны, его ледяной взгляд вскрывает мою грудную клетку.

Вытаскивает наружу все мои страхи. Боль. Касания Мурада пылкие, горячие. Жадные. А руки Уолса расчетливые, холодные.

Этот контраст заводит с пол-оборота.

— Хочу… хочу вас, — бормочу, забираясь пальцами в трусики.

Они уже насквозь мокрые. Стыдно! Я безумно стыжусь своего желания! Но мысль о том, что сейчас дверь может распахнуться, и на пороге будет стоять Мурад, делает меня живой бомбой.

— Ох! Сейчас… ммм… — стараюсь быть тихой, но желание разрывает на части, — Клим… Мурад…

Глубже. Интенсивнее. По спальне разлетаются хлюпающие звуки. Одной рукой оттягиваю крепкую вершинку, второй терзаю набухший бугорок.

— Боже… божеее! — закусываю губу, чтобы не стонать в голос.

Потому что я вот-вот…

— Мураааад! Уолс… — пищу, заталкивая пальцы глубже и ощущая, как низ живота рвется на части.

Распахиваю глаза. Смотрю в белый потолок. Боже…

Резко сажусь в постели. Гляжу на влажные пальцы. Что я натворила? Ласкала себя, думая о двух мужиках? Ох! Это же была разовая акция!

Стекаю с постели. Срываю с себя одежду. Нужно пойти в душ, чтобы смыть следы этого позора. Мало мне было днем упасть ниже плинтуса, так еще и наедине с собой такое происходит!

И тут дверь спальни распахивается…

Глава 11

Яна

— Успокоилась? — хриплый рык Мурада заставляет замереть.

Он стоит в дверном проеме, в глазах дикий блеск, мощные руки сложены на груди. В пальцах мой мобильный. На губах довольная улыбка.

— Эм… да, — поправляю платье, чувствуя себя голой под темным взглядом… эээ… опекуна?

Черт! Будто я недееспособная!

— Я рад.

Мурад переоделся.

Натянул на свои огромные мышцы черную футболку. Быстро сполоснул голову и бороду. Сейчас темные волосы эротично ниспадают на его лоб.

— С супом ты смотрелся оригинальнее, — замечаю с долей ехидства.

— Рад, что тебе понравилось, — он ухмыляется, и эта его улыбка мне совсем не нравится, — ты кое-что потеряла.

И демонстрирует мне мой телефон.

— Не потеряла, — фыркаю, — это Рамзан мне его не отдавал…, а я просила. Ты вообще дрессируешь своих горилл, они совершенно несговорчивые!

— Рамзан? — выгибает бровь.

— Ну, не знаю, — складываю руки на груди, — Ильхан или как его там…

— Что за невоспитанная девчонка, — качает головой Мурад, — прав Уолс, с тобой нужно жестче. Значительно жестче.

Очень двусмысленная фраза, от которой низ живота скручивает в приятном спазме. Облизываю губы. Да я и не против. Только если это жестче будет в постели.

Подчиняться этим двоим лишь потому, что у них между ног кое-что болтается, я не намерена!

— Мне двадцать пять! Время воспитания прошло! Я тебе не восточная жена, чтобы строем ходить понял?! — закипаю быстрее, чем многострадальный суп. — И дружку своему передай.

— Понял, — усмехается, — Климу о своих чувствах сама расскажешь. Сегодня вечером состоится один фуршет… и мы хотим показать тебя, чтобы дело быстрее сдвинулось с мертвой точки. Хочешь лезть в самое пекло, Яна, пожалуйста.

У меня внутри все клапаны сгорают. Он слишком спокоен.

— И что за фуршет? — цежу.

— Увидишь. Платье тебе пришлют ближе к делу. Стилист тоже приедет.

— У меня есть свой стилист, — вздергиваю подбородок, — я поеду к нему!

— Не поедешь, — голос Мурада становится похож на рычание зверя, — ты будешь сидеть в комнате за свою выходку с супом. Всему есть предел, я такого не потерплю!

Поджимаю губы. Отчего-то мне становится очень стыдно. Вот прям очень! Опускаю взгляд.

— Обед тебе принесет Багир. Ты бы относилась к нему с уважением. Он ветеран двух войн, был в горячих точках. А ты молодая избалованная девчонка. Я понимаю, что ты скорбишь по отцу…

— Убирайся, — стискиваю руки в кулаки, — не хочу тебя видеть!

— Яна…

— Пошел вон, — рычу, подхожу к нему и со всей силы толкаю.

Но Горцеву хоть бы что! Он стоит, словно скала. То, что он живой, выдают только горящие глаза и ходящие ходуном желваки.

— Уходи! — требую.

— Это мой дом, — он наклоняется, затем жестко хватает меня за волосы, дергает на себя, — веди себя соответствующе. А не то поедешь жить к Климу.

— Не трогай меня! — пытаюсь вцепиться ему в лицо, но Мурад слишком силен. — Лучше сразу отправляй к Уолсу. Поверь, я смогу с ним договориться!

— Уверена? — прищуривается.

— Абсолютно! — шиплю ему в лицо. — Сниму трусы на крайний случай.

Мурад ухмыляется.

И целует меня. Жадно впивается в губы, властно раскрывает рот и толкается языком. Я бью его по плечам, но все бесполезно. Миг, и дверь закрыта на замок. Еще один, и я уже лежу под ним на кровати.

— Не трогай меня! — рычу. — Отпусти сейчас же! Я сказала тебе уйти!

— А я не уйду! — гаркает на меня.

Слова тут же застревают в горле. Я смотрю на Мурада. Губы