— Его Миланка обустраивала. Я тут ни при чем. Съездила в Лондон и там нашла дизайнера.

Ага, с которым изредка потрахивается. Или не изредка. Высшее общество гниет мама не горюй. Тут все спят со всеми, все это знают, но при этом смеют задвигать о верности и человеческих ценностях.

— Очень приятно, Евгений…

Яковлевич, — мужчина хватает мою ладонь и жмется к ней губами.

Спешу отнять руку. От приторной улыбки уже болит лицо. Господи, где тут выпивка?

— Я бы хотел поговорить с тобой, Яна, — говорит Мартынов, — о том, что дальше будет с подпольным бизнесом твоего отца. Все, кто сейчас здесь присутствуют, пока ждут. Но знай, что каждый из этих людей хочет отщипнуть кусок от дела Чикина. Лучше, если я помогу тебе разобраться во всем.

Напрягаюсь.

Мартынов уходит.

Резко разворачиваюсь к Мураду.

— Что за подпольный бизнес отца?! Он же врет?! У папы был только этот… легальный. Он продавал…

— Нет, Яна, — тихо отвечает Горцев, — твой отец владел не только легальными компаниями. Его холдинг не приносит и половины того, что подпольный бизнес.

— Нет! Папа не мог… — делаю шаг назад, — это неправда! Он был хорошим человеком!

Меня прерывает смех Клима. Ледяной, жесткий. Уолс подходит ко мне вплотную. Нависает сверху.

Я вся сжимаюсь. Не верю! Папа не такой! Не такой…

— Твой отец творил такое, что нам и не снилось, — Уолс проводит ладонью по моим волосам, — верить или нет, дело твое, принцесса. Но сейчас ты должна понять одну важную вещь. У тебя нет выбора. Либо ты принимаешь реальность со всем ее дерьмом и обретаешь силу, либо продолжаешь плакать и прятаться в свою скорлупу. Но я тебя оттуда вытащу. С мясом и переломанными костями, если придется.

— Что ты такое говоришь? — отшатываюсь, перевожу взгляд на Мурада. — Ты ничего не скажешь?! Папа был твоим другом!

— Да, был, — взгляд Горцева становится таким же жестким, как у Клима, — и поэтому я прекрасно знаю, каким был твой отец, Яна. Жестоким дельцом, идущим на все, чтобы получить то, что ему нужно. Но тебя он любил. По-настоящему. Ты была его светом, Яна.

— Замолчите оба! Это неправда…

— Правда, принцесса. Жизнь вообще полное дерьмо, — Клим достает сигарету.

— Я хочу домой, — сдавленно шепчу.

— Рано, — Клим смотрит в сторону дома, куда подъезжает желтая спортивная машина, — а вот и тот, ради кого мы все сегодня собрались…

Глава 15

Мурад

Больно смотреть на Яну, но это необходимо. Ее взгляд неверящий, губы вытягиваются в тонкую полоску. Вижу проблеск слез в в уголках глаз.

Естественно. Василий Чикин был непростым человеком. Он владел крупной компанией по перепродаже микрочипов, которые вез из Тайваня.

Но из-за особенностей… кхм… легального бизнеса в нашей стране, почти весь доход уходил на налоги и прочие поборы.

Он никогда не гордился тем, что решился приобрести свой первый ресторан. Естественно, для богатых персон. Там можно было снять шлюху, побаловаться чем-нибудь порошкообразным или того хлеще.

Но семья была для него самым святым на свете. Насколько мне известно, своей первой жене он никогда не изменял. А дочь любил и баловал. Ради них и их благополучия во все это дерьмо и влез.

Когда его дочь поступила в университет, Чикин попросил меня следить за Янкой.

И четыре гребаных года я лишь смотрел. Как она расцветает. Встречается с парнями. Тлел вместе со своим неправильным желанием. Дочь друга… это было очень порочно.

Но в один прекрасный день решил проявить инициативу. А она, как известно, наказуема…

— Кто это? — бесцветным голосом спрашивает девушка, глядя на желтую спортивную тачку, из которой вываливается молодой мужик.

Уже пьяный или под чем-то. Вместе с ним из машины выходят три девицы не самого тяжелого поведения.

— Левин Макар, — чеканит Уолс, закуривая, — сынок депутата Левина, которого Мурад взорвал пару месяцев назад. В его доме организовывали подпольные торги. Как видишь, скорбит и плачет о потере папаши.

— Что-то не похоже, — фыркает Яна, — почему вы его ждали? И почему он не на том свете вместе со своим папашей?!

Уолс усмехается. Я напрягаюсь. Мы с Климом как два полюса. Я не хочу втягивать Янку во все это подпольное дерьмо, а он, наоборот, жаждет видеть в ней криминальную принцессу.

— Увидишь, — ухмыляется Клим, — пошли. Представим тебя нашим врагам.

Берет ее за руку. Она густо краснеет и топает следом. Пару раз оглядывается на меня. Я отпускаю ее с ним. Символично.

Мы разделяемся. Знаю, что с Климом Янка в безопасности. У него поистине ужасающая репутация.

Если кто-то хотя бы подумает о том, чтобы ему навредить, то на следующий день уже будет мертв.

Я останавливаюсь у машины. Багир вопросительно смотрит на меня.

— Сегодня Яна переезжает к Уолсу. Так что временно твои услуги не потребуются, — достаю сигарету из кармана.

— Вы же этого не хотите, босс. И ей это вряд ли пойдет на пользу. Он жестокий человек. У него душа темная. А девочка светлая, хоть и очень капризная.

— Пойдет, — отрезаю.

Она моя слабость. Я никогда не смогу быть с ней объективен и непредвзят. Она будет ездить на мне, как всю жизнь ездила на отце. И только когда она вылила мне на голову суп, я понял, что хватит.

Теперь она будет жить с Климом.

И он будет ее трахать…

Знаю, что будет. И ей этого очень хочется.

— Ее нельзя отдавать ему, — заключает Багир, — он ее сломает.

— Не помню, чтобы спрашивал твоего мнения, — рычу, — следи за тем, кто входит и выходит. Если запахнет жареным, дай знать…

Ухожу, чтобы вдруг слова охранника не отозвались в душе. Это мое решение, и оно не обсуждается. Совесть тут плохой советчик. Люди, которые собрались здесь, давно ее потеряли.

Ими управляет алчность и похоть.

— Мурад, — у стены стоит мой хороший знакомый Артем Степанов, — не думал, что ты так быстро покажешь миру Чикину.

— Здаров, — пожимаю ему руку, — пора бы. А то уже кусочки от его бизнеса начали отщипывать. Я не успеваю за всем следить. Как сам?

— Да вот сына привел с местным контингентом познакомить. Он недавно вернулся из Англии, все никак привыкнуть не может.

— Зря ты это, — усмехаюсь, внимательно наблюдая за Яной и Уолсом, — испортят тебе наследника.

— Больше, чем деньги, его ничто не испортит. Так что пусть. Наиграется, потом успокоится. Молодой же. В сентябре пойдет у меня учиться на факультет управления. С трудом его туда пихнул. Ты сам-то когда уже обзаведешься наследниками?

— Мне сорок, Тем, — усмехаюсь, — помирать рано.

— В нашем