все полыхает, как лесной пожар. Чем сильнее заталкиваю внутрь эмоции, тем с большей силой они вырываются.

— А знаешь, — Янка игриво облизывает губы, — что еще я делаю с друзьями, Уолс?

Она тыкается лбом мне в плечо. Все вокруг смотрят. Но я планировал застолбить Янку. Чтобы ни одна падла к ней свои лапы не тянула. Моя принцесса как заноза в сердце.

Засела, вытащить не могу. Она делает меня живым.

— У меня болит голова, — тихо шепчет, — здесь есть место поспокойнее? Все эти сальные взгляды…

— Я предупреждал, принцесса. Это озеро с пираньями. Они наблюдают. И оценивают каждое твое действие, — прижимаюсь губами к ее виску.

— Но ты же защитишь меня? — смотрит с доверием.

Прищуриваюсь. Что-то не так. В груди копошится ощущение, что эта девчонка что-то задумала.

— Не играй со мной! — рычу.

— Я не играю, — мурчит, как кошка, — уведи меня отсюда… давай уйдем… пожалуйста… только ты и я…

Глава 17

Яна

— Ты уверена, что хочешь этого? — горячий, словно вулкан и колкий, как лед голос сводит с ума, — пути назад не будет, принцесса.

— Смотря, что ты имеешь в виду, — облизываю губы, слегка поворачиваю голову.

Клим странно на меня влияет. Я вся горю и пылаю, но боюсь. Страх, словно острый перчик, приправляет мое возбуждение и делает его еще сильнее.

— А ты? — пристальный взгляд почти черных глаз впивается в меня.

— Я хочу уединиться с тобой, — переминаюсь с ноги на ногу, потому что внизу живота у меня пожар.

Но нужно держать лицо. Так что плечи расправлены, подбородок вздернут. Это внутри у меня такой клубок чувств, что не разобрать. Снаружи Яна Чикина — ледяная принцесса.

— Умница, — ладонь Клима сползает вниз и незаметно для всех касается моей попки, — хорошо держишься. Мне нужно отойти на пару минут.

И прежде, чем я успеваю открыть рот в возмущении, Уолс исчезает среди гостей. Я остаюсь одна с бокалом шампанского в руках.

— Заскучала? — рядом откуда-то материализуется Мартынов, уже без своей сисястой соски.

— Отнюдь, — отрезаю, — тут просто великолепно.

— Даже не скрываешь сарказм. Ядовитая, — усмехается мужчина, — твое шампанское уже остыло давно. Ты держишь его для того, чтобы все вокруг думали: эта красавица совершенно не настроена на знакомство. А познакомиться с тобой хотят многие, Яна.

Болтливый какой…

— Вы все так много говорите, Евгений? — смотрю на него в упор. — Если прочитали мою позу, то зачем подошли? Я не настроена знакомиться…

— Мы уже знакомы, — парирует, затем вытаскивает из моих пальцев флюте с остывшим игристым.

Подзывает официанта. Ставит мое шампанское, берет бокал с красным вином. Протягивает мне.

— С чего вы решили, что я люблю именно его? — выгибаю бровь, не беру предложенный напиток.

— Потому что ты, Яна, воплощение красного вина. Терпкая, на первый взгляд легкая. Но стоит пригубить, и раскрываешься с новой стороны. На кончике языка играет нотка ягодной сладости. Но если немного подержать во рту, снять первый слой и вслушаться в аромат… то ощутишь глубину табака и изысканную кислинку.

Вздрагиваю. Я чувствую угрозу в голосе Мартынова. Беру вино.

— Вы меня соблазняете? — стараюсь скрыть дрожь в голосе.

Именно сейчас я в полной мере осознаю, где нахожусь. Бассейн с акулами, пираньями, крокодилами и прочими гадами. Они ходят вокруг, высматривая добычу…

Сегодня я — блюдо на их пиршестве.

— Вряд ли я способен на такое, Яна, — Мартынов усмехается, на первый взгляд добродушно.

Но он вовсе не простой мужчина. Мурад сказал, что я могу ему доверять…

— Тогда зачем все эти витиеватые фразы, если вы сами слышали, как я их ненавижу? — иду в атаку, показывая, что ему меня не сломать.

— Именно поэтому. Я так чувствую в отношении тебя. Но все же не буду ходить вокруг да около. Стань моей женой.

Эээ…

Округляю глаза. С ума сошел?! Где, черт подери, носит Клима и Мурада, когда они так нужны?!

— Я не собираюсь замуж в ближайшее время. Но когда соберусь, так и быть, рассмотрю вашу кандидатуру, Евгений, — залпом осушаю бокал.

Терпкий ягодный аромат наполняет рот. Мартынов и правда выбрал хорошее вино.

— Уже завтра все эти люди будут осаждать дом Мурада, чтобы предложить тебе наиболее выгодный брак. Я в очереди стоять не намерен, — Мартынов берет мою руку, слюнявит ее.

Мне не нравятся его касания. Чувствую себя одиноко среди всех этих людей. Клим! Мурад! Куда вы делись?

— Я это учту, — улыбаюсь, спешу отодрать ладонь от его губ, — только у меня вопрос…

— Я весь внимание.

— Как же ваша жена? Милана…

Он усмехается.

— Милана — это просто игрушка. Хоть она и считает себя моей женой, заглядывает мне в рот и готова в постели выделывать цирковые кульбиты, у меня иное мнение. Я никогда не женюсь на голодранке. Ты еще очень молода, Яна. И не понимаешь, что брак, он не про любовь. А про расчет.

Неправда!

— То есть если я соглашусь на ваше предложение, то у вас будут… кхм… девицы разной степени… цирковатости? — выгибаю бровь.

— Ты тоже можешь трахаться с Уолсом или Мурадом. Или с ними обоими. Единственное условие будет — делай это так, чтобы никто не знал.

— Я рассмотрю ваше предложение, — сдавленно шепчу.

Нет! Ни за что!

— Буду рад, — он улыбается и уходит.

А я спешу к выходу. В легких заканчивается воздух, от концентрации лицемерия он стал невыносим!

И когда я пробегаю мимо крайней к двери колонны, меня хватают за руку. Тянут куда-то…

— Клим? — смотрю на мужчину, разъяренного, играющего желваками.

Он затаскивает меня в туалет. Впечатывает в стену. Нависает сверху ледяной горой. Его грудь высоко вздымается.

— Рассмотришь его предложение, значит? — цедит, затем больно впивается пальцами в мое бедро.

— Клим… отпусти, мне страшно, — сглатываю, от злости в его глазах рассыпаюсь в пыль.

— Ты хотела уединиться, принцесса, — рычит, ведет рукой все выше и выше.

— Это ты меня оставил… ушел… — выдыхаю, ощущая, как страх трансформируется в возбуждение.

Низ живота напряжен, я постепенно расслабляюсь. Это Уолс… он не обидит меня. Не сделает больно. Он просто ревнует.

Рядом с этим мужчиной я могу отпустить себя. Показать, чего хочу на самом деле.

— Принцесса… — хрипит, когда я кладу ладонь на его ширинку.

Там все мгновенно твердеет. Вожу рукой туда-сюда. Закусываю губу, прикрываю глаза.

— Что же мне с тобой сделать? — шепчет томно, вынуждая сжать ноги. — Оттрахать прямо здесь или дождаться, пока домой поедем? Выебать в машине… или уже дома?

Его слова сливаются в единый горячий шум. Не понимаю, что Уолс говорит. Схожу с ума от ощущения его голоса на