что наследница Чикина жива и Ксюше нужно поостеречься. И вторая: выявить того, кто на ее стороне, и устранить его. В целом обе цели достигнуты.

Молчу. На лице безразличная маска.

— Когда я поеду домой? — спокойно спрашиваю.

— Ты не поедешь. Теперь ты живешь со мной, — заявляет он холодно, — привыкай носить эту одежду. Придерживайся распорядка. И все будет хорошо. Оставь решение проблем нам с Горцевым.

На губы ложится улыбка. Всеми силами стараюсь сделать ее дружелюбной.

— Яд так и сочится, — ухмыляется Клим, — старайся лучше, принцесса. Что случилось? Ты еще вчера была… более сговорчивой. Думал, мы наконец-то друг друга поняли.

Он делает шаг ко мне. Подцепляет подбородок, приподнимает мое лицо. Что-то в его глазах заставляет мои чувства встрепенуться. В глубине его тьмы появляется проблеск… нежности?

— Мы поняли, — медленно облизываю губы.

Я точно поняла, что мне пора тикать. Вчера мне подмешали снотворное, а завтра накачают чем похлеще и продадут кому-нибудь типа Мартынова.

— Завтрак на столе. Приведи себя в порядок и спускайся, — Клим отпускает меня, сует руки в карманы и направляется к лестнице, — сегодня обживись, немного привыкни. Завтра мы с тобой поговорим.

Я направляюсь по узкому коридорчику к своей спальне. У Клима очень просторный пентхаус. Минимализм, черно-белые тона. Много стекла…

Толкаю дверь.

Я должна сбежать.

— Яночка, зайди ко мне! — зовет меня папа, пока я трещу с подружками в саду. — Это важно!

— Девчонки, я сейчас! — накидываю парео и бегу к отцу в кабинет.

Он всегда казался мне мрачным и тяжелым. После смерти мамы папа часто ночует здесь. Сюда приезжают суровые дядьки в строгих костюмах. Они много говорят, курят и пьют.

— Что ты хотел, пап? — влетаю в его кабинет, целую отца в щеку.

— Ян, слушай, — он нервно теребит в пальцах сигарету, — я очень стараюсь. Чтобы у тебя все было. Чтобы ты ни в чем не нуждалась. Но человек смертен… порой внезапно смертен.

Мне не нравится, о чем говорит папа. Съеживаюсь, отгоняя плохие мысли.

— Поэтому я хочу, чтобы на случай, если со мной что-то случится, ты не осталась без средств. Подойди.

Он подзывает меня. Затем подходит к книжной полке, достает оттуда томик Булгакова «Мастер и Маргарита». И тут шкаф отъезжает в сторону, прямо как в шпионском кино.

За шкафом сплошная стена, а в ней едва заметная железная дверца. Маленькая, размером с небольшое окошко. Папа жмет какие-то кнопки, она распахивается.

— Пап, ты шпион? — хмурюсь. — За тобой скоро придут? Что все это значит?

— Нет, милая. Это сейф лично для тебя. О нем знаю лишь я и теперь ты. Код лежит в твоей личной тумбочке у кровати. Там я сделал двойное дно. Если со мной что-то случится, тут лежит безлимитная кредитная карта на имя моего хорошего друга, наличные, ключи от моего «Мерседеса». Это на всякий случай. Но запомни, родная. Никто не должен знать. Вообще. От этого может зависеть твоя жизнь…

Тогда я не обратила внимания на слова отца. Подумала, что он просто перестраховывается. А со временем как-то забылось…

Осматриваю свою небольшую комнату.

Светлая, уютная. Распахиваю дверцы шкафа.

Усмехаюсь, провожу ладонью по стройному ряду платьев на вешалках.

— Значит, ты любишь всегда иметь доступ к женщине? — ухмыляюсь, затем достаю одно из платьев.

Хлопковое, сдержанное. Чем-то похожее на то, в котором я сейчас. Переодеваюсь. Это принцип. Я не буду носить то, что он скажет. Собираю волосы в высокий пучок, умываюсь и спускаюсь вниз.

Клим сидит за столом. Уже переоделся в джинсы и черную рубашку. Читает планшет, пьет кофе. Рядом в пепельнице тлеет сигарета.

— Ты долго, — даже взгляд на меня не поднимает, — все остыло. Значит, будешь есть холодное.

— Как скажете, хозяин, — зло цежу, выпрямляюсь.

Хочешь покорную? Будет тебе покорная. Но не полностью. А сегодня я сбегу. Поеду домой, проберусь в особняк и достану все, что отец оставил.

Ну а потом разберусь по ходу дела.

— Переоделась, — усмехается.

— Угу, — жую холодную яичницу, аппетита совсем нет.

— Я сегодня уезжаю по делам. Приеду поздно. Ключ выдам тебе завтра, как сделают, — он даже не смотрит на меня, — если будешь хорошей девочкой, мы с тобой уживемся.

Не дождешься!

Да, мне было с ними хорошо вчера. Но гадкий поступок перечеркнул всю мою симпатию. Клим прав, это был урок. Что никому нельзя верить. Даже тому, из-за кого сердце сходит с ума.

Сегодня я сбегу.

А потом мы уже будем говорить по-другому…

Глава 20

Яна

Клим уезжает, страстно поцеловав меня в губы. Предательское тело воспламеняется в его руках, как ни стараюсь ненавидеть. В итоге вся ненависть обрушивается на саму себя.

Поскольку я скучаю по нему. И в глубине души очень хочу, чтобы он объяснился… признался в дурном поступке, и мы бы поговорили. Но Уолс не был бы собой, если бы хотя бы задумывался о собственной неправоте.

Мозги и инстинкты живут разными жизнями. Но я решаю вытравить из головы розовые сопли и выбраться отсюда на свободу.

Как только дверь за Климом закрывается, бегу в спальню.

Беру новую спортивную сумку, туда складываю комплект нижнего белья, носки, зубную щетку. И прочие мелочи. Благо, Клим оставил мне все необходимое.

Затем иду в его кабинет. Думаю найти ключи от тачки или деньги, но ничего нет.

— Черт! — разочарованно бью по столу. — Неужели он это предусмотрел?

Осматриваюсь. Ничего. Ладно…

Выхожу и принимаюсь мучить замок. Только вот он электронный, и вскрыть его никак не получается. Думай, Яна! Мобильный мой Уолс куда-то спрятал.

До самого вечера я бьюсь, пытаясь выбраться из этого бункера.

И когда моя последняя попытка оканчивается крахом, просто падаю на диван. От отчаяния хочется расплакаться. Но я не стану! Выберусь!

На часах десять вечера.

Моя сумка лежит на кровати в спальне. На душе скребут кошки. И тут слышу писк со стороны двери. Клим заходит в квартиру, закрывает за собой дверь.

— Привет, принцесса, — устало спрашивает, — как твои дела?

Зашибись! Из этой золотой клетки вот выбраться пыталась!

— Неплохо, — мягко улыбаюсь, встаю и подхожу к мужчине.

Кладу ладони на его грудь. И тут в голове вспыхивает идея.

— Устал? Пойдешь в душ? — мурчу, на губы Уолса ложится улыбка.

Он обвивает ручищами мою талию, прижимает к себе. Хочется урчать. Но я вспоминаю, как он поступил со мной вчера. И мозги встают на место.

— Пожалуй. Составишь мне компанию? — ухмыляется.

— Я лучше сделаю тебе вкусный чай. По маминому рецепту, — прижимаюсь губами к небритой щеке.

— Звучит неплохо, — устало произносит мужчина.

Я отступаю, Клим идет