— Что ты несешь, — облизываю губы.

— Расставь ножки, — мурчит, словно кот.

Уолс опасен. Боже, Мурад же говорил мне, что этот мужик куда опаснее его. Я не верила. Думала, подергаю льва за усищи, немного пококетничаю и получу все, что хочу.

Но это не работает с таким, как Клим.

Цепляюсь за его стол пальцами, тихо поскуливаю, пока влажный язык вскрывает мое порочное нутро. Хакает мою тьму. Ловко, уверенно. Словно знает меня от и до…

А Мурад…

Мне так стыдно перед ним сейчас! Он ведь защищал меня. А я предала …

Поднимаю глаза и вижу его. Наши взгляды сталкиваются, искры в разные стороны. Мужчина уже обошел стол и смотрит на меня, пока его друг вылизывает меня внутри и снаружи.

— Боже… — глаза закатываются, когда язык Уолса едва касается самого чувствительного местечка, — боже… еще… не останавливайся…

Хочу умолять его… и не могу. Это сладко и унизительно одновременно. Больно и безумно хорошо.

Я ныряю в густую порочную негу, все мое тело превращается в невесомое облачко.

— Открой рот, — жесткий приказ, тело подчиняется.

Пытаюсь собрать себя, бороться. Но не получается. Потому что именно сейчас я понимаю: это то, чего я хотела. И Мурад, и Уолс…

Подсознательно я сама сделала все, чтобы Горцев снова нашел меня. И помешал Уолсу сделать со мной что-то очень запретное и порочное. Они сделают это вместе.

Моя гордость розовым кружевом упала к ногам Мурада. Вместе с трусиками я потеряла стыд.

Хочу их обоих! Хочу того, что сейчас происходит! У меня внутри пожар, который не потушить. Можно лишь разжечь его сильнее. Уничтожить меня. И воскресить…

Их руками… губами…

Крепкий стояк Горцева пружинит перед лицом. Он водит бархатной головкой по моим губам. Пока Клим продолжает сладкую пытку. Никогда бы не подумала, что этот бандюк так хорошо владеет языком…

— Еще… боже! Я… ААА! — захлебываюсь в удовольствии, готовая взорваться.

Но Уолс отстраняется. Лишь шлепает меня по горячим набухшим складочкам. Стискиваю зубы от злости. Низ живота огнем горит, тело требует разрядки.

— НУ! — зло рычу. — Вернись сейчас же!

Но Мурад затыкает мне рот. Заполняет меня до самого горла, вынуждая замолчать. Мычу, пока он нежно водит пальцами по моему лицу. Бросаю на Горцева злой взгляд.

— Я говорил, что тебе очень идет такая позиция? — ухмыляется, хрипло смеется. — Кто бы мог подумать, моя милая, что ты всего-то хочешь второго мужика.

В возмущении распахиваю глаза. Откушу! Сжимаю челюсти, Мурад морщится, но давит на мои скулы, вынуждая раскрыть рот еще шире.

Внизу мне так одиноко и холодно! Воздух неприятно соприкасается с пылающей плотью. Ненавижу! Их обоих! Ненавижу и хочу…

— Не беспокойся, принцесса, — слышу сзади голос Уолса, затем он снова шлепает меня ладонью между ног, — сейчас все получишь. Но ты должна кое-что усвоить.

Звук расстегивающегося ремня. Затем ширинки. Шелест фольги презерватива. Он меня трахнет? Прикрываю глаза, пытаюсь прислушаться к новым для себя ощущениям.

— Отныне ты ничего у нас не требуешь, — слышу, как он раскатывает резинку по стволу, — не хлопаешь дверью и не убегаешь. Если что-то хочешь, ты приходишь, стягиваешь трусики и садишься у ног.

Мурад скользит между моих губ, туда-сюда. Уничтожает мою гордость, давая взамен ощущение защиты. Как и Уолс… это так больно. Словно внутри меня рушатся крепкие стены, которые я возводила всю жизнь.

— Взамен мы даем тебе все и даже больше. Кров, дом, защиту. Секс. Семью, если захочешь.

Тихо всхлипываю. Сдаюсь. С каждым словом я кажусь себе все менее значимой. Прошлое окрашивается в совершенно иные краски. Дура… какая же я дура!

Толчок. Ощущение наполненности. Впиваюсь ногтями в прохладное дерево. По телу несется мощная волна удовольствия. Заполняет каждую клеточку. Врезается в мозг, оставляя клеймо.

Мне хорошо. Чертовски хорошо! Именно вот так. Распластанной на столе, с задранной юбкой. Подмахивающей задницей, пока Клим со всей силы вколачивается в меня.

А Мурад с рыком трахает мой рот.

Это не больно. И даже не унизительно. Это сладко и порочно.

— Ммм! МММ! — мычу, ощутив горячие пальцы на набухшей чувствительной вершинке. — МММ!

Взрыв. Клим толкается в последний раз. Замирает. Мурад наполняет мой рот своим терпким густым семенем.

— Блядь… это просто ахуенно, — рычит Уолс, внезапно целуя меня между лопаток, — почувствовала, принцесса? Ведь можно по-другому, правда? По-хорошему…

Оба выскальзывают из меня. Мурад помогает мне подняться. Сажают в кресло. Сил нет. Ноги подкашиваются. Такое ощущение, что меня выпили до дна. Вся моя сила теперь не имеет смысла.

Меня присвоили.

— Принцесса, — неожиданно нежным голосом произносит Клим, присаживается передо мной на колени, — я все понимаю.

Он касается моей щеки. Я с ужасом понимаю, что плачу. Но даже не ощущаю этого. Слезы солеными дорожками текут из глаз.

— Тшш, — Мурад обнимает меня сзади, — все хорошо, девочка. Хорошо…

Но мои слезы уже не остановить. Меня прорывает, словно плотину. Боль вырывается наружу громкими всхлипами. Я больше не могу… не могу! Папа…

— Папа, — закрываю лицо руками, — почему ты меня бросил… за что…

От боли тяжело дышать. Грудь сдавливает. Начинаю царапать ее, но Горцев перехватывает мои руки и целует.

— Все хорошо, принцесса, — тихо произносит Уолс, — ты должна наконец освободиться. Пусть и так, но мы смогли это сделать. Плачь, сколько нужно. Теперь мы всегда будем рядом…

Глава 9

Мурад

Терпкий вкус виски обжигает горло. Я давно привык к этому чувству, но именно сейчас это не то что мне нужно.

Однако без выпивки никак…

То, что случилось в клубе Клима, заставило меня задуматься. Не столько о том, как моя Янка кайфовала от ощущения внутри другого мужчины, сколько о своей реакции на эту картину.

Как она была распластана на столе, как ее попка торчала кверху. Сука…

— Хочешь об этом поговорить? — скалится Уолс, которого, по всей видимости данная ситуация устраивает. — Мне понравилось.

После Янкиной истерики я отвез ее в особняк. Она заперлась в комнате, от еды отказалась. Уолс прикатил следом. Было решено девочку не трогать, пока не выйдет сама.

Но я за нее беспокоюсь.

— О том, что мы вдвоем сделали с ней? — выгибаю бровь, смотрю на янтарную жидкость в бокале. — Это не то, о чем говорят вслух, Клим. Мы надломили Яну.

Я не могу видеть ее слезы. Они меня на части рвут. Поэтому Янку успокаивал Волков. Как выяснилось, он мастер. Только вот…

— Не мы с ней сделали, а мы втроем сделали, — заявляет Уолс, закуривая и прикрывая глаза, — лучший секс в моей жизни. Я знал, что принцесса