усталости и страха. Ливия стояла у монитора, сверяя показатели анализа крови Джун. Интерлейкин-6 был аномально высоким. Это значило только одно: воспаление на пике. Возможно, вирус уже атакует её мозг.

— Джун, ты чувствуешь себя нормально? — спросила она, не отрываясь от экрана.

— Немного кружится… — голос Джун был тонким, почти детским. — Наверное, просто… усталость…

И в тот же миг Джун осела на пол. Стеклянный лоток с пробирками выскользнул из её рук, разбился, кровь расплескалась по кафелю.

— Чёрт! — воскликнул Ларсен, бросаясь к ней.

Она лежала на боку, глаза закатывались, тело дёргалось в судорогах. Из носа пошла кровь, а изо рта — тонкая струйка тёмной слизи.

— Маски! Сейчас же! — крикнула Ливия и бросилась к аптечному шкафу, достала шприц с седативом и ввела Джун в плечо. Судороги прекратились, дыхание стало хриплым, как у утопленника.

— Готовьте изолятор. Эд, помоги мне. Осторожно, не касайся её крови!

Эд, сжав кулаки, подошёл и поднял Джун на руки, стараясь держаться только за ткань её халата. Она едва дышала. Её кожа покрылась серыми пятнами, на виске начала пульсировать вена. Спустя несколько минут, Джун лежала в изолированной палате, подключённая к капельнице и монитору.

— Она на грани, — сказал Ларсен.

***

Ливия стояла перед центрифугой. Пробирки крутились с глухим гулом, как будто сама лаборатория задыхалась вместе с ней. На соседнем столе — таблица с результатами: температура, маркёры воспаления, уровень кислорода, а главное — странные молекулярные сигнатуры, появляющиеся в заражённых.

Инженер-биотехник Леон

— Возраст: 42

— Жалобы: повышенное давление, тяжесть в груди, сухость во рту

— Результаты:

Лимфоциты снижены (0,7 тыс./мкл — критически мало)

Интерлейкин-1β — 187 пг/мл (в 10 раз выше нормы)

Наличие неизвестных белков в плазме — предположительно, вирусная оболочка

Сыворотка мутнеет через 4 секунды после контакта с реактивом

Ливия закрыла папку с его результатами.

— Он заражён. Причём активно.

Химик Лина

— Возраст: 29

— Жалобы: головные боли, звон в ушах, частичная потеря обоняния

— Результаты:

CRP — 85 мг/л (при норме до 5)

Ферритин в крови — 1340 нг/мл

Электронная микроскопия показала мельчайшие кристаллы в нейронах, как будто мозг начал «заменяться»

— Это уже неврологическая стадия, — прошептал Ларсен, увидев снимки.

Техник Борис

— Возраст: 38

— Жалобы: никаких. Чувствует себя нормально.

— Результаты:

Обычная картина крови, но… В ПЦР-реакции — слабый положительный результат на фрагмент РНК вируса

Нестабильность клеточных мембран

Митохондриальная активность снижена на 60%

Эпителиальные клетки кожи начали терять регенеративные свойства

— Он носитель, — мрачно заключила Ливия. — Пока без симптомов. Но уже опасен.

Она выдохнула и провела рукой по лицу, как минимум пятеро уже заражены. Двое в предкритическом состоянии.

Ливия смотрела на очередной анализ. Красные зоны на графике горели, как сигнальные огни на борту терпящего крушение корабля. Каждый образец она сверяла с кровью Эда — и каждый раз результат был отрицательным.

— Ни одного совпадения. Ни один не выработал то, что выработал он… — прошептала она, откидываясь на спинку стула.

***

В соседней лаборатории профессор Ларсен работал с командой из четырёх учёных. Они исследовали сыворотку Эда, пробуя выделить антитела, которые могли бы стать основой вакцины.

— Посмотри на этот график, — говорил один. — Это же нереальная стабильность белковой оболочки.

— Его иммунитет… как будто получил заранее инструкцию, как бороться с вирусом, — добавил Ларсен. — Или… нет. Не «как будто». Может, он уже был заражён и выжил. Значит, в его крови — архив битвы.

***

В лабораторию вбежала медсестра Оливия.

— Доктор Ливия! — она едва дышала, голос сорванный. — Джун… она умерла!

Ливия замерла, будто её ударили в грудь.

— Только что… её сердце остановилось, и… и…

— Что «и»?

— Майкл… один из биоинженеров… он потерял сознание сразу после. У него начались судороги.

Ливия вскочила, роняя бумаги.

— Где он сейчас?

— Его несут в изолятор. Он в тяжёлом состоянии.

В тот момент в дверь заглянул охранник Роберт.

— Мы с Эдом возьмём каталку. Нужно отвезти Джун в морг. Сейчас сообщили доктор Вега… тоже умерла. Ливия, ты хочешь, чтобы сразу начали вскрытие?

Она кивнула, не в силах говорить и пошла в морг.

***

Тем временем в изоляторе Майкл дёргался на койке, тело ломало, как в эпилепсии. Изо рта шла пена, его ногти начали темнеть.

— Это быстро, — выдохнул один из санитаров. — Слишком быстро.

***

Морг. Холод. Тишина.

Запах формалина и железа висел в воздухе. Каталки скрипели по кафельному полу, оставляя за собой тонкие полосы крови, размытой дезинфекцией. Эд шёл впереди, тяжело дыша, сжимая ручку носилок, на которых лежало безжизненное тело доктора Веги. Её лицо застыло в выражении ужаса, рот приоткрыт, глаза закатились.

— Осторожно, — сказал один из охранников, подкатывая вторую каталку. На ней лежала лаборантка Джун. Волосы распластались по подушке, кожа приобрела сероватый оттенок, губы растрескались. Вены под кожей проступали, как тёмные корни.

— Пять человек, — прошептала Ливия, стоя у входа. — Пять жизней.

— Надеюсь, это последние, — пробурчал второй охранник.

Эд взглянул на неё, и в его глазах мелькнула боль. Он уже привык видеть смерть, но не в таких количествах. Не в таких условиях.

— У нас нет времени, — сказала она. — Если мы не узнаем, кто был заражён первым, мы не поймём, как всё началось. И не сможем остановить это.

Патологоанатом, женщина лет пятидесяти по имени доктор Марен, уже готовилась к процедуре. Руки в двойных перчатках, хирургический халат, защитный экран. На металлический поднос легли инструменты: скальпель, реберные щипцы, пинцет, иглы, зажимы.

— Начнём с Веги, — сказала она ровно, словно отключила эмоции. — Разрез от грудины до лобка.

Скальпель коснулся кожи. Ливия смотрела, затаив дыхание. Из тела повалил чёрно-красный густой секрет, с отвратительным запахом гнили.

— Ткани уже начали распадаться, — заметила Марен. — Это слишком быстро. Такое бывает через неделю после смерти. Но она умерла недавно.

— Вирус ускоряет разложение? — предположила Ливия.

— Или переписывает структуру клеток. Смотрите на лёгкие.

Органы были увеличены, покрыты язвами, сосуды вздулись и лопались при малейшем прикосновении.

— Это… нечто другое. Это не просто инфекция, — пробормотала Марен.

Когда очередь дошла до Джун, Марен замерла.

— У неё странная асимметрия в головном мозге. Вот здесь — участок, где нейроны как будто… изменены.

— Мутировали?

— Возможно.

Ливия отступила