Ливия в это время стояла в душевой, глядя в зеркало. Зрачки были чересчур тёмные. Пульс — слишком медленный. Температура — чуть ниже нормы. Голову слегка тянуло вниз, будто кто-то навесил на неё невидимую гирю. Под глазами — тень, на висках — пульсация. Но она не чувствовала тревоги.

Пока ещё нет.

— Просто усталость, — пробормотала она. — Немного вина — и спать

На празднование она пришла позже всех. В зале уже звучал тихий джаз, сотрудники смеялись, держали бокалы. На длинном столе — вино, фрукты, сыр. Кто-то уже выкуривал сигару, позволяя себе расслабиться впервые за многие месяцы.

— Ливия! — воскликнула доктор Вега. — Ты должна сказать тост.

Она взяла бокал с красным вином, слабо улыбнулась.

— За жизнь, — сказала она. — Долгую, очень долгую. Если всё пойдёт так, как мы надеемся… человечество сделает шаг в бессмертие.

Аплодисменты. Стук бокалов. Кто-то обнял её, кто-то чмокнул в щёку. Она сама поздравила Вегу, коснулась губами её щеки.

Чих.

— Простите, — пробормотала она. — Видимо, слишком устала. Воздух сухой…

Она сделала ещё один глоток вина. Мир чуть поплыл. Тепло. Легко. Голова кружилась — но это, наверное, просто алкоголь.

Ночь. В зале никого. Только пустые бокалы и приглушенный свет.

На подлокотнике дивана — едва заметный отпечаток от руки Ливии.

В воздухе — микрочастицы слюны, невидимые, но живые. Они всплывали с дыханием, оседали на столы, кресла, дверные ручки. На коже коллег. На щеках, которые она поцеловала.

Вирус, отточенный лабораторной селекцией, теперь вышел из крови. Он сам нашёл себе новый транспорт — человека, который пока не подозревает, что стал переносчиком.

***

На следующее утро Ливия проснулась с лёгкой ломотой в суставах. Горло саднило, как будто она громко кричала во сне. Но температуры не было.

— Нужно просто поспать подольше, — подумала она, делая глоток воды.

Но в её дыхании уже было достаточно вируса, чтобы заразить десятерых. И когда она шла по коридору, её дыхание рассеивалось в воздухе, обволакивало ручки, приборы, сенсоры.

Каждый контакт — как новый инъектор. Каждое прикосновение — как крошечный укус смерти. А в отчётах вирус всё ещё значился как «непередаваемый без вакцины».

***

Через сутки доктор Вега пожаловалась на першение в горле. Ларсен — на головную боль. Один из техников кашлял. Списали на бессонные ночи и стресс.

А вирус…

Уже праздновал собственную победу. Невидимый. Нежеланный. Идеальный хищник.

Глава 2. Цена бессмертия

Прошла неделя после праздника. Ливия снова была в лаборатории — с бледным лицом, сжимая в руке чашку кофе. Казалось, она стала тише, как будто её звуки стали звучать в другой частоте.

— У тебя голос охрип, — сказал Ларсен, подавая ей планшет.

— Наверное, простыла. Ничего страшного, — ответила она, прикрывая рот рукой. И снова — едва заметный чих. Но никто не обратил внимания.

Доктор Вега тоже кашляла, но не обращала на это внимания. Она продолжала проверять данные, жалуясь на головную боль и «песок в глазах».

— Это просто возраст и недосып, — шутила она, смахивая слезу из уголка глаза.

Техник Родриго два дня подряд просыпался в холодном поту, ощущая странный запах — будто горелый металл. Но температуры не было. Анализы крови — в норме. Он списал всё на стресс.

Но вирус уже медленно запускал свои щупальца в нервную систему.

***

Прошёл месяц. Симптомы у всех были смазаны. Усталость. Лёгкий тремор. У одних — бессонница, у других — сонливость. Но ни один симптом не был острым. Именно это и было коварством нового вируса: он ждал. Ждал, когда тело перестроится. Когда иммунитет сдаст позиции. Когда клеточные механизмы подстроятся под нового «хозяина». Сотрудники лаборатории ещё не знали, что каждый из них — биологическая бомба. В тот же день Вега на встрече вдруг уронила планшет. Подняла его медленно, как будто двигалась под водой.

— Простите… — её голос был еле слышен. — Немного… закружилась голова…

А в коридоре уже кашлял охранник. Уборщица жаловалась на онемение рук. Но никто не связывал это воедино. Ливия в это время сидела у себя, закутавшись в плед. Она пила горячую воду с лимоном. У неё была температура 35,2. Давление — нестабильное.

***

Комната для вакцинации была стерильной до блеска: белые стены, лампы дневного света, хромированные приборы. Новая партия испытуемых — шестеро мужчин и одна девочка лет 16 — стояли в ожидании своей очереди. Их лица были пусты, глаза — мутные от страха и недопонимания.

Доктор Вега шла вдоль них, просматривая планшет с индивидуальными параметрами. Рядом стояла медсестра с подносом — на нём семь ампул новой вакцины, извлечённой из крови Эда.

— Начинаем, — сказала Вега.

Первая инъекция. Вторая. На третьей — Вега покачнулась. Её пальцы дрогнули, ампула выскользнула из рук и разбилась. Женщина отшатнулась, зажала рукой грудь.

— Мне… что-то нехорошо… — прошептала она, и в следующее мгновение рухнула на пол, ударившись затылком.

— Доктор Вега! — закричала Ливия, бросившись к ней. В зале началась паника. Охранник кричал по рации, медсестра вцепилась в подлокотник и заплакала.

Каталка. Капельница. Паника.

Вегу увезли в реанимационную лабораторию. Ливия вырвала из шкафа шприц, взяла кровь прямо из вены Веги и помчалась по коридору.

Двери лаборатории распахнулись с глухим хлопком. Ливия ворвалась внутрь. Всё внутри неё дрожало, но руки уже по памяти запускали анализ крови Веги.

Центрифуга. Микроскоп. Сканирующий зонд.

Через пять минут она увидела то, что не должно было быть: Структура вируса была в крови.

Ливия стояла, тяжело дыша. Руки тряслись.

— Он передаётся… — прошептала она. — Мы… не проверяли слизистую…

Она сорвала результаты с принтера и выбежала из лаборатории. По пути её лицо стало бледным — из-за картины ужаса, разворачивающейся перед ней: У стены, в коридоре, медсестра сидела на полу, царапая себе лицо до крови. Губы в крови, ногти поломаны. Она бормотала:

— Внутри… внутри… вылезает… шевелится…

Её глаза были полностью чёрные — зрачки расширены, склера налита кровью. Другой техник кричал в коридоре, отбиваясь от невидимого врага, будто галлюцинировал. Позже эти двое будут среди первых погибших. Система слежения мигала красным. Кто-то вбежал в лифт и нажимал на все кнопки сразу.

Паника. Лаборатория превращалась в ад.

Ливия ворвалась в кабинет профессора Ларсена. Там всё было… идеально. Свет был мягким. Из колонок лилась классическая музыка — Бах. Ларсен сидел в кресле, закрыл глаза,