одно тело. Не замораживать. Отправить в отдельную изолированную камеру. И наблюдать. Если это правда начало… возвращения, мы первые это зафиксируем.

— А если ты ошибаешься? — тихо спросила Марен.

— Тогда он просто не встанет. Мы закроем камеру, и всё. Но если я права — мы спасём тех, кого уже похоронили в сознании.

Пауза. Тишина. Только гул холода. И слабое, еле заметное дёрганье пальца на столе. Марен кивнула.

— Одно тело. Только одно. Полный протокол наблюдения. Без доступа. Видеофиксация. Я сама всё оформлю.

Ливия впервые за много часов почувствовала надежду. Хрупкую. Но живую.

Глава 6. Пробуждение

Эд и Роберт погрузили тело мужчины и перевезли его в одну из изолированных камер, в которых ещё недавно держали испытуемых. Тело было переложено на специальную металлическую платформу, покрытое стерильной простынёй. Вокруг — оборудование для мониторинга: камеры, датчики, электродные панели, подключённые к компьютерам. Всё было настроено для самого тщательного наблюдения.

Ливия и Марен, сидели у экрана, фиксируя показания. Шумные звуки охлаждения в здании создавали ощущение полной тишины вокруг.

— Всё стабильно, — сказала Марен, наблюдая за экранами. — Ни признаков жизнедеятельности, ни активных изменений.

Ливия пощёлкала клавиши на клавиатуре.

— Все системы работают, температура — стабильно низкая, мозг не показывает новых признаков активности. Показания стабилизировались.

Доктор Марен обернулась к камере. Её лицо оставалось напряжённым, но всё же с тенью сомнения.

— И всё-таки мы должны быть готовы ко всему. Даже если это всего лишь подёргивания. И даже если мы ничего не узнаем в ближайшие сутки.

Ливия вздохнула, опустив взгляд на монитор.

— Да, но мы не можем просто оставить всё на этом. Если это действительно будет стадия восстановления, нам нужно быть готовыми зафиксировать все изменения.

Тишина. В камере тело оставалось неподвижным. Час спустя, Ливия снова взглянула на экран. Никаких изменений.

Но тут — экран слегка заморгал. Показания начали резко меняться.

— Что это? — Ливия нахмурилась, вглядываясь в данные.

Марен подскочила.

— Это… это не может быть.

— На экране — электрическая активность. Как на нейронах. Мы фиксировали её, когда были у трупов раньше. Но она не должна была появиться. Тем более так резко.

Показания на экране начали расти. Слабые, но уверенные импульсы. Тело на платформе дрогнуло.

— Он… двигается, — сказала Ливия с замирающим сердцем.

Они замерли. Спустя несколько секунд, тело на столе резко дернуло руку. Это было похоже на судорогу, но гораздо более согласованное движение. Сильнее. Строгое. Словно кто-то пытался взять контроль над своим телом. Марен сделала шаг назад.

— Это не просто случайный импульс. Мы наблюдаем реакцию. Пускай слабую. Но реакцию.

Ливия вцепилась в стол, не в силах оторвать взгляд от экрана.

— Это значит… он ещё здесь. Внутри. Нужно зафиксировать это. Это может быть важным шагом к тому, чтобы понять, что происходит. Мы наблюдаем перезапуск.

Тело на платформе вдруг дрогнуло ещё сильнее. Не просто судорога. Рука поднялась, а затем сжала кулак. И замерла. Ливия чуть не упала со стула. Она была в ужасе, но в то же время не могла оторвать глаз от экрана.

— Это невозможно, — прошептала Марен. — Это не может быть.

Она осторожно отступила, но её голос стал более отчётливым:

— Мы не можем больше ждать. Всё нужно задокументировать.

— Но это в голове не укладывается. — сказала Ливия. — Мы не можем просто сказать, что один мёртвый человек начал двигаться.

— Мы скажем правду, — сказала Марен. — Зафиксируем всё.

Ливия понимала, что они сделали шаг, от которого уже не будет пути назад. Этот движущийся труп был чем-то больше, чем просто результатом экспериментальной ошибки. Он был предвестием того, что ждёт их всех.

Два дня прошли в полной тишине. В теле, которое ранее показало первые признаки активности, не было никаких изменений. Эксперименты, наблюдения, мониторинг — всё шло по расписанию, но пусто. Электрическая активность на экране стабилизировалась на нуле, а тело, лежавшее на платформе, было неподвижным, как и раньше.

Ливия сидела за столом в мониторной, устало протирая глаза. Она смотрела на данные, но все они были абсолютно одинаковыми. Нет изменений. Но две недели назад они бы даже не поверили, что вообще смогут наблюдать подобное.

Эд, заходя в комнату, бросил взгляд на экран и сказал:

— Так долго тишина. Может всё закончилось и пора его в морозильник?

— Я не знаю, — ответила Ливия, не отрывая взгляда от монитора. — Возможно, это часть его цикла. Но я не могу рисковать, думая, что всё завершилось. Мы должны подождать.

— Но у вас нет никаких доказательств, что это живое. Это только ваше предположение, что вирус не умер с телом.

Ливия вздохнула.

— Да, может быть, ты прав. Но что если это сигнал того, что всё только начинается?

В этот момент из камеры раздался тревожный звуковой сигнал.

Экран начал мельчить.

— Что это? — воскликнула Ливия, подскакивая на месте. Она быстро нажала на кнопку. Экран переключился на камеру, которая фиксировала тело.

Тело на платформе всё так же лежало неподвижно, но теперь в нём начались микроскопические подёргивания, почти незаметные для обычного наблюдателя. Но это было. Это было живое движение. Пальцы сжались. Глаза на мгновение открылись, затем снова закрылись.

— Он… снова начинает двигаться, — прошептала Ливия, и её голос дрогнул.

Марен, подскочив, подошла ближе к мониторам. Она не верила своим глазам. Тело не шевелилось больше, чем на несколько сантиметров, но это было явное движение. Они обе внимательно следили за каждым малейшим изменением, как будто ожидали, что вот-вот тело встанет.

— Это не случайность, — сказал Эд. — Он начинает реагировать. Но на что?

Но до конца дня никаких других изменений не последовало. В течение следующих 48 часов в лаборатории не было признаков активности. Тело снова стало неподвижным. Электрическая активность на экранах была минимальной, и они пришли к выводу, что, возможно, вирус «отключился». Время шло, но они сделали вывод, что необходимо продолжать наблюдение.

***

Тем временем в другом помещении, в отдалённом отсеке, где находились оставшиеся живые испытуемые, София, стояла с иглой в руке. Она внимательно брала кровь у каждого из испытуемых, её лицо было напряжённым, а руки дрожали.

София аккуратно переливала кровь в пробирку, смотря, как в ней медленно растворяется вещество. Она поставила пробирку на стол и внимательно начала анализировать результат.

— Это не хороший знак, — прошептала