или в SECAM на двадцати пяти. То есть американца на европейца можно поменять заменой одной платы — а качество выдающееся картинки объясняется тем, что сигналы цветности пишутся на отдельную дорожку, а основной сигнал идет так же, как в моей модификации «Кадра». Я эту систему решила назвать Betacam, потому что на рынок ее будет поставлять Васина компания БеТа Энтертейнмент: у СССР их просто буржуи покупать не станут. Но этот магнитофон все же дорогой, его разве что студии купят… тысяч по пять, и то и по десять за коробку. То есть их можно будет толкнуть буржуям миллионов на сорок, а это, сами понимаете, крохи. Но у меня есть вариант более бюджетный, с которого мы — то есть Советский Союз — может и должен уже миллиарды получить. Следите за руками: я перетыкаю антенный кабель, нажимаю кнопочку — и опа! Снова мы видим цветную передачу, но уже качеством, конечно, похуже…

— Вроде похужесть незаметна… — отреагировал Николай Николаевич.

— Это пока с кассеты на кассеты запись не переписали, там уже все проявится: тут и основной сигнал, и сигналы цветности на одну дорожку пишутся и при перезаписи цветность быстро деградирует. Но это и не важно, важно то, что даже поначалу такой ящик можно буржуям будет втюхивать всего за пару тысяч баксов, и их за такие деньги уже миллионы простые граждане домой купят. Эту машинку я назвала BetaVHS, и не спрашивайте пока почему…

— Так мы под нее в Козельске завод строим? — тут же решил уточнить Владимир Ефимович.

— Да. А теперь, когда вы уже все прониклись моей гениальностью, переходим к Андрею Андреевичу: чтобы нам все эти миллиарды иностранных денег с буржуев содрать, нужно по дипломатическим каналам как-то договориться о том, что поставки запчастей к этим машинкам из СССР шли с минимальными пошлинами, а лучше вообще беспошлинно.

— А запчасти что, в больших объемах потребуются? Они что, ненадежные?

— Нет, Андрей Андреевич. Они-то как раз очень надежные — пока их в СССР у нас собрать будут. Но собирать их будут не до конца: для США Вася сборочный завод в Мексике строит, и там исключительно квалифицированные мексиканские рабочие будут в поставляемые из СССР корпуса вставлять — за очень приличную зарплату, заметьте — собранные в СССР готовые механизмы и изготовленные в СССР электронные платы. При этом готовый агрегат будет считаться полностью сделанным в Мексике и в США они уже вообще беспошлинно пойдут…

— И кто это все придумал?

— Вася, дядька мой, он же на самом деле исключительно профессиональный юрист-международник. Но он все это придумал — и даже договорился с мексиканцами — только в Латинской Америке и в США, а мне кажется, что самый большой рынок таких видаков будет пока в Японии. И вот японцами я очень прошу вас и заняться…

— Миллиарды, говорите…

— Вася рынок прозондировал, он считает, что мы — до тех пор, пока иностранные конкуренты не подтянутся — сможем миллионов пять домашних видеомагнитофонов продать. Получая с каждого по килобаксу.

— По чему, извините?

— По тысяче долларов… и у нас на это времени всего года три, максимум четыре…

— Гадина, а сколько… сколько из этих денег твоя аргентинская семья себе потребует? — поинтересовался Леонид Ильич.

— С этих — ничего, там на вспомогательных работах они десятки миллионов получат. А эти миллиарды все мои будут, в смысле, наши, советские. И нужно будет отдельно подумать, на что их потратить: я столько на музыку точно не потрачу, а переводить выручку в Союз считаю делом априори вредным.

— А объяснить, почему ты так считаешь, можешь?

— Могу, но не сейчас. У меня через две недели концерты в Англии начинаются, нужно британцев в этот раз очень качественно мордами в дерьмо макнуть.

— А макать их обязательно? — рассмеялся Владимир Ефимович. — Они же тебе после этого деньги платить перестанут.

— Наоборот, они как раз после этого будут платить мне много и регулярно, а мне уже больше не понадобится ради их грошей в туманный Альбион мотаться.

— А велики ли гроши?

— Ну, я рассчитываю с двух концертов получить не меньше миллионов пятидесяти ихних фунтов… В этом году только. А уж сколько они мне будут потом выплачивать… если меньше двадцатки в год, то я на них обижусь. Дань покоренные народы должны платить полностью и регулярно!

— А ты их уже и покорить собралась? — Леонид Ильич просто рассмеялся. — Чем, у тебя же вроде армии под руками нет.

— Я их покорю своим талантищем невероятным. А на все вопросы по тому, что я показала, отвечу уже когда из Британии вернусь, все равно это не к спеху, завод-то в Козельске раньше июня не заработает.

— А вы, Елена Александровна, я гляжу, оптимистка, — с легкой печалью ответил мне Владимир Ефимович.

— Это вы у нас пессимист, но у вас работа такая: быть готовым к разным гадостям. А я — да, я оптимистка. Потому что гадости людям сама творю — и вот сейчас сотворю их для англичан.

— Какие еще гадости? — всполошился Андрей Андреевич.

— Исключительно музыкальные, не волнуйтесь. Еще чаю хотите? У меня еще и «Прага» в холодильнике лежит, вкусная…

Глава 3

Народ еще чайку попил, торт (правда, только один) доел — и Леонид Ильич поднялся: показуха закончилась, а мысль о том, что им показали будущие миллиарды чистой прибыли, в голове у собравшихся еще не уложилась.

— Ну что, Гадина, красивую железяку ты нам показала, спасибо тебе за это, ну а мы уже, пожалуй, пойдем. Только ты насчет талантища своего невероятного высказалась… неправильно.

— Да знаю я, правильно было бы говорить «гениальность непревзойденная и обаяние неотразимое», но бабуля просила меня поскромнее быть, вот я и стараюсь.

— А в чем твои гениальность и обаяние выражаются? Мне просто интересно…

— Ну, хотя бы в том,