но вся подлость момента заключалась в том, что шасси это разбиралось всего на две части, и минимальная ширина каждой части составляла метра три. Правда, технологи заводские мне показали и чертежи такого шасси уже «в гражданском варианте», весом всего в полторы тонны и разбираемом на кучки до полутора метров шириной — но это титановое чудище даже с привлечением очень специализированных предприятий вряд ли бы получилось изготовить раньше, чем через год — а меня уже клюнул в попу жареный петух… нет, шило в означенном месте возникло — так что я, не выходя из кабинета директора Фрязинского института (а, точнее, специально ради этого в кабинет директора зайдя) сняла трубку и набрала знакомый номер:

— Леонид Ильич, у меня тут возникла небольшая проблемка относительно ближайшей гастроли…

— Гадина, а дождаться, когда рабочий день начнется и на работу позвонить…

— Проблемка возникла полчаса назад, а если ее немедленно не решить, то я минимум половину обещанной вам прибыли потеряю.

— Что, срочно валюта… хотя нет, это мы у тебя в тяжкую године ее просить будем. Излагай свою проблемку, подумаем, как ее решить.

— А тут и думать нечего: мне нужен на эту гастроль «Антей».

— Какой Антей?

— Уточняю: самолет Ан-22. Документы сопровождающим Матвеева, конечно, подготовит — но без «Антея» им просто сопровождать будет нечего.

— Слушай, Гадина, а личико у тебя… На какой срок тебе он нужен?

— На неделю: четырнадцатого мы на него все грузим и улетаем, двадцатого я его в Щелково возвращаю после разгрузки. Да, все расходы я, конечно, оплачиваю, причем в валюте, могу даже наличными на трапе самолета денежки отдать.

— Ты сейчас где? Я уточню насчет технической возможности… да, а там борт-то этот примут?

— В контракте написано «до трех бортов», параметры самолетов не указаны. Примут.

Брежневу я, конечно, не сразу позвонила, а только после того, как фрязинцы меня уверили, что собрать каждое устройство четыре человека смогут часов за пять максимум, а разобрать обратно — вообще за пару часов. А двенадцатого я узнала, что «Антей» я очень вовремя попросила: после того, как весь агрегат упаковали в ящики (деревянные, других за заводе просто не делали), то он вместе с упаковкой получился весов почти в двенадцать тонн. А два устройства, соответственно, уже на двадцать четыре тонна потянули. Впрочем, «Антею» перетащить столько было несложно — и четырнадцатого мы все отправились в Лондон. На двух самолетах: я с детишками летела на уже своем шестьдесят втором Иле, а команда фрязинцев — в пассажирской кабине «Антея».

Бабуля к той моей гастроли подготовилась просто великолепно, она готовить там все еще в середине февраля начала. За очень отдельные деньги она договорилась с компанией, которая оборудовала каждый год так называемый «Винтер Вандерленд» — и компашка эта обогатилась сразу на двести тысяч фунтов, хотя при цене билета на каждый из трех концертов в среднем в пятерку шансов окупить затраты за одну поездку просто не имелось — но я, собственно, и не имела в виду с представлений хоть как-то озолотиться. Я же товарищей руководителей нашего государства четко проинформировала: цель этого чёса состояла в том, чтобы макнуть бриташек мордой в это самое, но не для того, чтобы потом они везде ходили и воняли, а чтобы доказывая всем, что они сами не это самое, мне постоянно и бесперебойно денежку выплачивали. Много денежек, а потому на самом деле концертов было запланировано пять, просто два из них должны были даваться вообще бесплатно.

И задумка моя оказалась более чем кузявой: в среду пятнадцатого, когда еще ограду вокруг площадки британский подрядчик не поставил и там кто угодно мог свободно пройти, мы начали представление в пять — и на него собралось от силы тысяч пять зрителей. Но с местными телевизионщиками бабуля тоже уже договорилась, и целый час BBC-Two вело с концерта прямую трансляцию, а с шести и до семи концерт в прямом эфире уже ITV давало — и к половине десятого, когда детишки мои играть закончили, там собралось уже (мне полицейские, которые за порядком следили и об этом рассказали) больше семидесяти тысяч человек. Ну да, просто так бесплатно посмотреть вживую на исполнителей очень уже популярных в стране произведений интересно же, а на метро до парка доехать всего-то полчаса максимум…

На концерт в четверг к началу собралось уже больше тридцати тысяч народу — и это в совершенно рабочий день, причем все собрались в марте (на улице температура в районе десяти всего держалась, правда «без осадков»), а на первый платный концерт в пятницу «все билеты проданы» оказались как раз к началу четвергового концерта. Вот что мне в британцах нравится, так это «голый прагматизм»: ко мне прибежал коммерческий директор английского «строителя» и предложил всего-то за пять тысяч перенести забор на полсотни метров дальше и дополнительную площадь тоже заставить переносными сидениями. Причем он сказал, что с руководством парка он такой «самозахват земли» уладит даже без допоплаты — правда, это он произнес, когда я вытащила из кармана пять тысяч наличными и сказала, что мне будет достаточно его расписки, на тетрадном листке написанной…

А в утренних новостях на BBC дикторы объявили, что «на новый концерт ансамбля русской Гадины внезапно появилось еще пять тысяч билетов, так как по запросам публики площадку для зрителей расширили на треть, и желающие их смогут купить непосредственно перед началом представления… ну, если они еще останутся в кассах». В общем, не остались, все билеты были раскуплены еще до обеда. Потому что в четверг, в связи «с приближением дня святого Патрика» девочки выдали публике почти полный репертуар «Кельтик Вуман», а под занавес объявили, что «это была лишь предварительная подготовка к настоящему праздничному концерту». И в пятницу первое из задуманных мною «макательных» представлений началось…

Правда, началось оно не очень-то и весело: в целом публика «Барабаны Страдивари» встречала очень хорошо, но все же были в Бриташке и те, кому наши представления очень не нравились — исключительно потому не нравились, что ансамбль-то был из СССР. И когда моя команда в половине четвертого выходила из автобуса, чтобы подготовиться к представлению, их встретила группа местных неадекватов, которые выстроились возле площадки, на