познания алгоритма перехода тёмных магов на некротическую энергию. Ковка ложного ядра, ингибиция волевого центра, симбиоз с тленом — все эти пункты он расписал очень подробно, будто проводил исследования долгие годы.

Хотя теперь я был уверен, что именно этим он и занимался. Возможно — именно в той лаборатории, которую мы обнаружили. Или в любой другой.

Причём он обосновывал такую трансформацию тем, что это единственный способ обрести независимость от резерва магического источника и от клятв императору. Дмитрий Шаховский верил, что светлые маги разработали инструменты для подавления и контроля тёмных магов.

Если судить с этой точки зрения, то отчасти я понимал его мотивы. Пойманный в капкан зверь отгрызает себе лапу, чтобы вырваться на волю. А дед решил, что таким образом сможет подарить спасение остальным тёмным. Кто бы ни предложил ему этот путь, он был очень убедительным. Некромансеры этого мира считают, что не предают тьму, а убивают в себе всё, что делало их слабыми.

Я откинулся на спинку кресла и потёр виски, ноющие от боли. Интересно, сколько тёмных уже перешли на сторону силы, потеряв душу? Я уничтожил четыре поддельных сердца, ещё одно находится у деда, и теперь я знаю о бароне Воронове. Но на самом деле их могут быть уже десятки.

Вот же демоны бездны!

Меньше всего мне хотелось ехать на приём и смотреть в лица людей, которые замешаны в уничтожении тёмных. Как бы они ни называли процесс трансформации в некромансеров, это именно уничтожение.

Чем больше тёмных меняют тьму на тлен, тем более хрупким становится баланс сил. И если сейчас аномальных очагов всего с десяток во всём мире, то через несколько лет разрывы реальности начнут происходить вообще везде.

В городах посреди оживлённых улиц, в лесах и полях, во дворцах правителей. Начнётся хаос, спасения от которого не будет. Даже вернув свою силу, один я не управлюсь с такими масштабами.

Создавать в этом мире новый Орден Фениксов? Обучать птенцов и привязывать их жизни к Сердцу? Можно было бы, но у меня осталась всего одна попытка прожить жизнь.

Никакого возрождения для меня не будет, а тренировать птенцов придётся даже не годами, а десятилетиями. И что в итоге? Я скорее состарюсь, чем успею подготовить новых фениксов для очищения этого мира.

Ладно, размышлять об этом можно сколько угодно, но пока я тут раздумываю о судьбе мира, враги не дремлют. Значит и мне нужно сделать всё, чтобы быть готовым к любой угрозе.

И для начала мне нужно отвести Бориса в очаг. Не знаю, что задумали враги, пригласив нас на приём, но может случиться что угодно, и лучше мне провести брата через его первый бой, пока это не сделал кто-то другой.

Я вышел из кабинета, принял холодный душ и оделся. Привычная рутина сработала как якорь, возвращающий в реальность. Ошибки деда я уже не исправлю, а будущее всегда неопределённо.

Сначала нужно выжить сегодня, потом подумать о завтрашнем дне. А там, глядишь, и до спасения мира очередь дойдёт.

— Хозяин грустный, — сказала Агата, когда я вышел из гардеробной. — Охота и свежее мясо поднимут настроение.

— Ты голодная? — спросил я у кошки, склонившись над её любимым креслом. Она заметно подросла после рейда и, кажется, стала немного сильнее. Значит моя тактика для её развития сработала.

— Не очень, — она выгнула спину, подставляясь под мою ладонь. — Не люблю, когда хозяину грустно.

— Мне пока не до охоты, но скорее всего после обеда отправимся в очаг, — сказал я, проводя рукой по мягкой шерсти. — Как там Грох?

— У Гроха всё хорошо, — каркнул кутхар, высунув клюв из тени. — А те бумаги тебе лучше сжечь, пока дети не нашли.

— Мой кабинет закрыт для посторонних, — я выпрямился и посмотрел на питомца. — Без моего разрешения туда войти можете только вы с Агатой.

— Приятно знать, что ты нам доверяешь, — протянул Грох с довольным видом.

— Иначе вас бы здесь не было, — я пожал плечами. — Что интересного расскажешь?

— Последил я за твоим новым гостем, — кутхар вышел из тени полностью, встав рядом со мной. — Дёрганый он, шарахается от каждой тени, а ведь я даже не показывался ему.

— Ещё бы ему не дёргаться, если я изнанку для него закрыл, — хмыкнул я. — Что с истребителями?

— Эти ведут себя так, будто знают, что я за ними подсматриваю, — Грох недовольно щёлкнул клювом. — Воду в ванной включают для шума и шепчутся там.

— Но ты же всё равно их слышишь? — уточнил я.

— Конечно слышу, — кутхар хихикнул. — Им твоя бабушка намекнула, что можно клятву снять. Вот они и обсуждают, насколько сильно хотят сменить господина.

— И зачем им это делать? — удивился я. — Это же был их выбор — служить императору. Как они вообще представляют службу провинциальному графу после предательства его величества? Нас же всех вместе за измену казнят.

— Так ведь погибших истребителей никто искать не станет, — Грох наклонил голову вбок и посмотрел на меня одним глазом.

— Понятно, ну пусть обсуждают, — сказал я, направляясь к выходу из спальни. — Вот когда решат, тогда можно будет уже думать, насколько их затея может быть проблемной для меня.

На завтрак я спускался в сопровождении Воронова, комнату которого охранял Пётр Быков. Гвардеец поприветствовал меня и ушёл сдавать смену, раз уж я взял гостя под свой контроль. Представив Романа родне, я спокойно позавтракал в тишине и уже собрался поговорить с Борисом о сегодняшней вылазке, как слово взяла бабушка.

— Костик, я договорилась с Виноградовым, он приедет через несколько часов, — сказала она. — Мы с Юлианой закажем не только парадные платья для приёма, но и полный гардероб, если ты не возражаешь.

— Не возражаю, — я промокнул губы салфеткой. — Сегодня мы с Борисом отправимся в очаг, но я бы хотел, чтобы портные взяли мерки с него тоже. Впрочем, Виктории тоже следует обновить гардероб, она заметно подросла.

— Сегодня? — не сдержавшись, вскрикнул Борис. — Ты не шутишь?

— Нет, не шучу, — я глянул на Воронова, который явно чувствовал себя лишним за семейным столом. — Через четыре дня мы уедем на приём в Тюмень. Не хочу оставлять незавершённые дела, а тебе уже пора провести свой первый бой.

— Подожди, но я хотел, чтобы Вика поехала с нами, — Боря повернулся к сестре, которая в последнее время начала вести себя как взрослая, подражая Юлиане. — А если она будет выбирать платья, то не сможет пойти в очаг…

— Думаю, нам стоит спросить у неё, — я улыбнулся и посмотрел на девочку. — Что скажешь, Виктория? Останешься в поместье или отправишься с нами в