— Нет. Сначала я подпитывал его своей ци. После вселения он стал частью меня. Побочных эффектов нет кроме лишнего голоса в голове.

— В таком случае ты не лян-цзи. Лян-цзи — это баланс двух противоположных полюсов, признанный и описанный. А ты… ты нечто, чему пока просто не придумали названия.

— Если меня попытаются убить или порезать на ингредиенты для эликсиров, -решил внести он ясности. — Я буду защищаться. Если не тронут, готов дальше следовать установленным правилам.

— Честный ответ. В тебе нет той юношеской самоуверенности, свойственной восемнадцатилетним мальчишкам.

— Поэтому я до сих пор жив.

* * *

Торговые ряды в Синцине оживали задолго до рассвета и не замирали даже к вечеру. Телеги с товаром скрипели, торговцы перекрикивали друг друга, ремесленники работали прямо на виду у прохожих, не боясь ни краж, ни произвола.

Это была столица провинции — место, где сходились деньги, власть и знания. Здесь было больше магов, больше цуаней, больше людей, которые что-то умели и что-то значили. Олег чувствовал это почти физически, магический фон был плотнее, насыщеннее, ауры прохожих чаще выдавали пусть слабые, но все же Искры. Даже стража выглядела иначе, лучше снаряженная, спокойная, уверенная в том, что им никто не смеет сказать слово поперек.

Однако сам город интересовал Олега лишь постольку-поскольку. Он смотрел на Синцин не глазами праздного зеваки, а глазами человека с конкретной задачей. Его не привлекали храмы, пагоды и резиденции чиновников, не интересовали чайные дома и театры. Его внимание было направлено на совсем другое — на лавки алхимиков, мастерские практиков-зачарователей, вывески с иероглифами, обещающими исправление тела и совершенствование формы.

Левая рука отсутствовала, и это ощущалось постоянно. Даже когда боль давно ушла, культя напоминала о себе фантомным напряжением, нарушенным балансом тела, неестественностью движений. Цзи говорил прямо: мастеров, способных отрастить конечность целиком, в Империи можно пересчитать по пальцам одной руки, и большинство из них либо служили напрямую двору Императрицы, либо брали за работу такие суммы, что о них не стоило даже думать. В случае Олега все было еще хуже, повреждена не только плоть, но и магические меридианы. Даже если руку и удалось бы вырастить, она, скорее всего, осталась бы «„пустой“», ци там не будет циркулировать.

Вывод был прост и неприятен: на первое время, если не навсегда, речь могла идти лишь о протезе.

В военной школе нашлись люди, которые знали рынок. Кто-то слышал о механических конечностях, кто-то видел зачарованные протезы у ветеранов, кто-то клялся, что существует рука из живого дерева, подчиняющаяся мысленному приказу. Большая часть этих историй рассыпалась при первой же проверке, но отдельные имена повторялись. И одно из них всплыло уже в третий раз — мастер-кукольник Тенгфей.

Лавка нашлась не на главной улице, но и не в трущобах. Узкий переулок, чистый, ухоженный, с добротными домами и спокойной атмосферой, где не кричали торговцы и не толкались прохожие. Над входом висела скромная вывеска без позолоты и громких обещаний, всего лишь имя хозяина. Олег остановился, на мгновение прислушался к ощущениям, затем вошел внутрь.

Внутри лавка оказалась больше, чем можно было ожидать снаружи, и сразу производила странное, почти тревожащее впечатление. Пространство было заставлено предметами, назначение которых не всегда угадывалось с первого взгляда, и при этом в нем не чувствовалось хаоса. Все стояло на своих местах, подчиняясь внутренней логике мастера.

Вдоль стен располагались полки с куклами и марионетками. Некоторые были неподвижны, вырезанные из дерева или собранные из металла и кости, с тщательно проработанными суставами. Другие же медленно двигались, одна кукла повторяла простой поклон, другая перебирала ногами, будто шла по невидимой дороге, третья вращала головой, следя за вошедшим пустыми стеклянными глазами. По полу сами собой катались небольшие шарики, то останавливаясь, то снова начиная движение, словно откликаясь на импульсы, которых Олег не ощущал.

В глубине лавки виднелись более сложные конструкции: рамы с натянутыми нитями, оси и шестеренки, соединенные в непонятные системы, металлические «„скелеты“» конечностей, аккуратно разложенные по размеру и форме. Тут же стояли шкатулки с резными крышками, некоторые из которых тихо гудели, другие, едва заметно пульсировали магией. Воздух был насыщен слабым запахом масла, лака и травяных вытяжек, используемых для пропитки материалов.

Олег почти сразу понял: это именно то место, которое он искал. Здесь работали не с иллюзиями и красивыми словами, а с механизмами, чарами и их сочетанием. Не с обещаниями чудес, а с инженерией.

За прилавком стоял пожилой человек, седовласый, худощавый, в простой, аккуратно заштопанной одежде без единого украшения. Его спина была чуть сгорблена, но взгляд оставался ясным и внимательным, без следов суеты или жадного интереса. Он поднял глаза на вошедшего и вежливо кивнул.

— Подсказать что-нибудь, молодой господин? -голос был спокойным, ровным, без заискивания. Олег тоже кивнул в ответ, подошел ближе и, не говоря лишних слов, закатал рукав рубашки, открывая культю на месте левой кисти. Он не спешил, давая мастеру время рассмотреть повреждение.

— Я цуань, -произнес он без лишней гордости, скорее как техническую деталь. — Пострадал от магического пламени. Плоть — это полбеды, каналы выгорели полностью, к ягуайской матери. Нужен протез. Такой, чтобы не уступал живой руке, насколько это вообще возможно.

Старик не выказал ни удивления, ни жалости. Он обошел прилавок, внимательно осмотрел культю, затем вернулся к столу и достал из ящика небольшую стеклянную пластину, мутноватую, с едва заметными прожилками внутри. Поднеся ее к руке Олега, он некоторое время молча смотрел сквозь стекло, слегка меняя угол, словно сверяясь с чем-то ему одному известным.

— Случай сложный. Повреждение не только телесное, но и энергетическое. Каналы не просто разрушены, они напрочь уничтожены. Прямое восстановление исключено, -он поднял глаза на Олега. — Тем не менее, придумать решение можно. Не идеальное, но рабочее. Вопрос в другом, молодой господин. У вас есть деньги?

— Есть, -коротко ответил Олег. — Жалование почти не тратил.

Старик кивнул, будто именно этого и ожидал.

— Тогда слушайте. Работа займет около десяти дней. Цена — один серебряный лян.

Олег мысленно прикинул сумму. В Шанду стражник получал сто пятьдесят — сто семьдесят железных монет в месяц. Серебряный лян равнялся примерно десяти таким выплатам. Сумма была внушительной, но не запредельной.

— А подешевле никак?

Тенгфей даже не нахмурился.

— Можно и за половину ляна, но тогда без чувствительности, без маскировки под живую плоть, прочность ниже, движения ограничены. Базовое зачарование и минимум функций. Рабочий инструмент, не более.

Олег почти не раздумывал.

—