телу принять удар. Ему было важно понять предел. И почти сразу он понял, что просчитался.

Копье вошло в тело чуть выше пупка, пробив кожу и мышцы с пугающей легкостью. Не насквозь, энергетика цуаня сработала, исказив и рассеяв заклятье в последний миг, но достаточно глубоко, чтобы воздух вышибло из легких, а в глазах на мгновение потемнело. Голубая форма рассыпалась искрами, оставив после себя пульсирующую боль.

Олег инстинктивно прижал ладонь к ране, чувствуя, как ци спешно стягивает поврежденные ткани. Он выпрямился и повернулся к Чоу.

— Пусть продолжают.

Учитель заметно напрягся, его взгляд задержался на крови, проступающей сквозь пальцы.

— Уверен?

— Да, -ответил Олег без колебаний. — Когда еще удастся выложиться так и пройти по краю?

Несколько секунд Чоу молчал, затем медленно кивнул и бросил ученикам:

— Продолжайте.

Теперь они били иначе. Осторожность исчезла, сменившись холодным расчетом. В ход пошли техники, которым в школе не учили, слишком сложные и опасные, явно из семейных арсеналов. Следующее копье Олег уже не стал принимать на себя, просто ушел в сторону, позволив заклятью рассечь пустоту.

Почти сразу после этого в его сторону рванул рой огненных «„светлячков“», десятки мелких, самонаводящихся сгустков пламени. Олег выбросил вперед телекинетический импульс, смяв и отбросив основную массу, но два ушли в обход, выскользнули из зоны поражения и ударили в плечо. В нос ударил запах паленой кожи и ткани. Ожоги второй степени, без сомнений. И тогда Олег перестал играть в проверку прочности.

Он вытянул левую руку-протез. Никаких жестов, никаких формул, даже дыхание не изменилось. С кончиков пальцев сорвались рваные сиреневые разряды. «„Вырубающая молния“» на максимальной мощности ударила сразу по всем троим, почти одновременно. Тела дернулись и рухнули на пол. Искра опустела почти полностью. Олег почувствовал тяжелую усталость.

Чоу побежал к упавшим ученика, сразу проверил дыхание, нащупал пульс, коротко взглянул на лица, после чего выпрямился и позволил себе негромкий выдох.

— Живы, -констатировал он.

— Через какое-то время, -спокойно подтвердил Олег. — Будет сильная головная боль и слабость, но ничего необратимого.

— Что это была за техника? -спросил учитель наконец. — Я не видел ни жестов, ни формулы построения.

Олег помедлил ровно столько, сколько требовалось для правдоподобия, затем слегка пожал плечами.

— Секретная техника, -ответил он нейтрально. — Мастер, Цзи, обучил меня ей отдельно. И отдельно же запретил раскрывать подробности кому бы то ни было.

Чоу медленно кивнул, принимая ответ. Олег успел заметить короткую вспышку в его глазах: не раздражение и не недоверие, а чистый, почти детский азарт. Практик оставался практиком.

В Империи это считалось чем-то вроде негласного соревнования, узнать чужой секрет и сохранить свой. Почти национальный спорт. В ход шли уговоры, подкуп, давление, тонкий шантаж, игра на слабостях. Самые радикальные методы тоже существовали, но за них уже приходилось отвечать по закону, а это делало их уделом либо отчаявшихся, либо откровенных глупцов. Чоу еще раз посмотрел на Олега, теперь уже с легкой, почти незаметной улыбкой.

— Понимаю, -сказал он. — Воля мастера — закон.

И все же по его взгляду было ясно: разговор на этом не закончился. Вечером Олега пригласили к наставнику Чоу, подчеркнуто вежливой просьбой. Комната Чоу находилась в жилом крыле школы и резко отличалась от казенных помещений. Невысокий потолок был подбит темным деревом, стены украшали свитки с каллиграфией, без помпезных изречений, скорее выдержки из военных трактатов и философских комментариев. В углу стояла низкая этажерка с чайной утварью и аккуратно разложенными книгами, на противоположной стене — стойка с учебным оружием, явно не для показухи, а для регулярной практики. Чоу жестом предложил присесть, сам занял место напротив и разлил чай с легким травяным ароматом. Некоторое время они молчали, давая напитку остыть.

— Кан, -начал Чоу, сложив руки на столе и приняв почти наставнический вид. — Я долго думал о том, что увидел сегодня. Техника, которую ты применил… она крайне эффективна. Быстрое обезвреживание без лишних жестов, выкриков. Такие вещи жизненно необходимы в армии, страже, пограничным отрядам. Раскрыть ее — не просто прихоть или любопытство. Это, по сути, долг подданного Голубой Императрицы. Чем больше подобных методов будет внедрено, тем больше жизней мы спасем, даже самих преступников, если их удастся остановить, а не уничтожить.

Олег взял пиалу, сделал небольшой глоток и лишь затем поднял взгляд.

— Мастер Чоу, я, в отличие от многих здесь, действительно читал законы. И потому помню указ девятого года Благодатного Сошествия о «„Неприкосновенности Пути и Сохранении Истинного Искусства“». Согласно ему, любой мастер ци имеет право не раскрывать техники, полученные им вне государственной службы, если на то не будет воля уполномоченного лица из соответствующей комиссии. Нарушение клятвы учителю в этом случае приравнивается к духовному отступничеству.

Чоу прищурился, затем тихо усмехнулся.

— Ты не похож ни на кого из тех, кого мне доводилось учить, Кан. Слишком осторожен, слишком собран. В тебе нет этой обычной молодецкой бравады, желания доказать всем и каждому, кто ты такой. Иногда создается впечатление, будто тебе куда больше лет, чем показывает лицо.

— В горах Джуань взрослеют быстрее, чем на равнинах. Там за ошибки платят сразу, а не после третьего предупреждения.

— Я и не собирался требовать от тебя прямого нарушения ученической клятвы, В Империи слишком хорошо знают цену таким вещам, чтобы ломать их грубой силой. Но это не значит, что пути для обмена знаниями не существует вовсе.

Он поднялся, прошелся вдоль стены со свитками и на мгновение остановился, разглядывая каллиграфию, будто слова древних авторов могли подсказать нужную формулировку.

— Я готов дать тебе дополнительные занятия, Кан. Техники, работа с Искрой, управление телом в бою, понимание того, как магия и физическая сила могут усиливать друг друга, а не мешать. В школе этому почти не учат, слишком сложно, опасно и слишком индивидуально.

— И с чего вдруг такое расположение? –спросил Олег. — Даже в благодарность я не смогу поделиться техникой мастера Цзи. Он запретил это прямо и недвусмысленно.

Чоу махнул рукой, словно отметая саму идею прямого обмена.

— Если мастер хранит секреты, это не значит, что он обязан утащить их с собой в могилу. Какой в этом смысл? Истинное знание не живет в одиночестве. Оно либо передается достойным, либо вырождается. Мудрый практик делится, но не со всеми подряд… Тебя я считаю достойным. Особенно после того, как ты продолжал бой с пробитым животом, не теряя ясности разума и контроля над Искрой.

Олег чуть