— Когда у тебя цуаньская устойчивость, это не так уж сложно. Тело терпит больше, чем у обычного мага.

— Не обманывай себя, -спокойно возразил Чоу. — Терпит тело, но решение продолжать бой принимает голова. И не каждая голова на это способна. Моя выгода проста. Такие, как ты, Кан, редко застревают на низких должностях. Ты можешь далеко пойти в страже, в армии, при дворе, где угодно. И если однажды окажется, что мастер Чоу помог тебе сделать несколько шагов вперед, то, возможно, в будущем ты вспомнишь об этом. Не по долгу, по желанию.

Олег несколько секунд смотрел на него, затем медленно кивнул.

— Возможно. Если судьба нас когда-нибудь снова сведет, и обстоятельства будут располагать, я смогу отблагодарить вас.

На следующий день Олег снова явился в жилище Чоу. Сегодня тут чувствовалась иная атмосфера: меньше формальностей, больше сосредоточенной рабочей тишины. Мастер указал ему на циновку у противоположной стены и, не тратя времени на вступления, сразу перешел к делу.

— То, чему я хочу тебя научить, не относится к классическим школам. Этому не учат по свиткам и не проверяют на экзаменах. Это практическая техника, выработанная боевыми магами для выживания, а не для красивых демонстраций. Речь идет о подстройке Искры через общие тональности. У любой Искры есть собственная мелодия, своя внутренняя вибрация. Большинство практиков даже не задумываются об этом и просто заливают заклинания грубой силой, теряя ци впустую.

Чоу коснулся пальцами горла.

— Чтобы войти в нужное состояние, требуется задействовать голосовые связки. Не слова, не мантры в привычном смысле. Вибрация. Гул, идущий изнутри, совпадающий с ритмом Искры.

Он продемонстрировал, почти не слышно, воздух вокруг едва заметно дрогнул, словно откликнувшись.

— Если перед боем провести такую медитацию, -продолжил Чоу. — Расход ци при заклинаниях снижается почти вдвое. Иногда больше, если практик хорошо настроен. Для тебя это критично, Кан. Размер твоих Искр заметно уступает даже мастерам средней силы. Да, ты быстрее, сильнее телом, лучше реагируешь. Но сила и реакция не всегда компенсируют нехватку запаса. Рано или поздно ты упрешься в потолок.

Олег не стал спорить.

— Аргументы понятны. Готов учиться.

Чоу кивнул, будто другого ответа и не ожидал.

— Тогда начнем.

Процесс оказался куда более утомительным, чем Олег предполагал. Нужно было сидеть неподвижно, выравнивая дыхание, и пытаться уловить тончайший отклик Искры внутри себя, одновременно создавая гул в горле. Любая ошибка сбивала настройку. Любое напряжение в теле гасило резонанс. Горло саднило уже через четверть часа. В груди нарастало раздражение. Искра то отзывалась слабым теплом, то снова уходила в глухую, непослушную тишину.

— Не дави, -раз за разом повторял Чоу. — Ты пытаешься заставить Искру подчиниться. Она должна откликнуться сама.

Часы тянулись медленно. Пот выступал на лбу, мышцы затекали, а результата почти не было. Лишь под конец занятия Олег на короткое мгновение поймал нужное состояние и тут же его потерял. Чоу это заметил.

— Почти удалось. Значит, сможешь снова.

Олег чувствовал усталость, непривычную даже для него. Это была не боль и не истощение, а раздражающее ощущение медленного, нудного труда над собой. Но он уже понял главное: если эта техника действительно работает, овладеть ею стоит любых усилий.

Глава 30

Очередной сон отличался от предыдущих, ни привычной размытости, ни туманных образов. Перед Олегом возник Атерам, но не в привычном облике ехидного гоблина, а в виде темного силуэта, сотканного из густых теней и зеленоватого мерцания, будто сам воздух вокруг него гнил и пузырился.

— Эй, людик Кан, -голос прозвучал прямо в голове. — Время пришло. Дуй в Утробу. Есть работа для тебя.

Никаких пояснений, никаких уговоров. Сказано, как напоминание о долге, который, по мнению гоблинов, никуда не делся. Олег резко открыл глаза и сел на лежак, чувствуя, как сердце колотится быстрее обычного.

Комната была погружена в предрассветный полумрак, за узкими окнами едва начинало сереть небо. Он провел рукой по лицу, затем медленно выдохнул. Это был не обычный сон слишком цельный. Прямой призыв.

— Ну их к ягуайской матери, этих зеленых кидал,- негромко буркнул он, глядя в потолок. — Я им не ручная собачонка, по первому зову бегать не собираюсь.

Лэяо отозвалась почти сразу, ее голос с оттенком насмешки.

— Забавно это слышать от тебя. Ты сам говорил: если есть источник знаний, его нужно выжимать до последней капли. Ягуаи могут быть мерзкими, лживыми и опасными, но не бесполезными. Они еще способны научить нас не одному полезному трюку.

Олег скривился.

— Нас опять попытаются поиметь. Я боюсь предположить, что будет, если они узнают об уничтоженном поводке.

Ответа не последовало, вместо этого Олег вдруг почувствовал резкое движение, на долю секунды контроль над телом словно ускользнул, и правая рука сама собой взметнулась вверх, жестко ударив его по носу.

— Ты совсем охренела⁈ -выдохнул он, зажимая переносицу. — Это что сейчас было⁈

— Воспитательная мера, -сухо ответила Лэяо. — Ты больше не тот неопытный юнец, которым был два года назад. Ты вырос, окреп, освоился в этом мире. Теперь мы можем ставить условия, а не просто принимать правила игры. Если гоблины зовут, значит, им что-то нужно. А раз так, мы можем потребовать плату заранее.

Олег молчал, возражать было чем, но все аргументы звучали неубедительно даже для него самого.

— Если полезем Утробу, то на своих условиях, ауру прячем. И при первом же намеке на очередную подставу — бежим, сверкая пятками.

— Вот это уже разговор, -удовлетворенно ответила Лэяо.

Олег умылся, привел себя в порядок и, вместо того чтобы идти на занятия по грамоте, свернул в административное крыло. У дверей кабинета главного наставника военного обучения, по сути директора, дежурил молодой писарь. Услышав просьбу о срочной аудиенции, тот на мгновение задумался, оценивающе посмотрел на Олега, словно взвешивая не его слова, а самого Кана, после чего молча кивнул и приоткрыл дверь.

Кабинет заведующего военной школой был просторным и строгим. Массивный стол, заставленный аккуратными стопками бамбуковых дощечек и свитков, на стенах несколько старых боевых знамен, и карта провинции с отмеченными гарнизонами. В углу тихо курилась благовония, наполняя воздух терпким, успокаивающим запахом. Все здесь дышало порядком и сдержанной силой.

Директор сидел за столом, держа в руках фарфоровую чашку. Несмотря на возраст, в нем не было ни дряхлости, ни суетливости — прямая спина, спокойные движения, взгляд человека, который привык командовать и не сомневается в своем праве это