Сомнение допустимо лишь до той границы, за которой оно перестает служить гармонии.

— Тогда выходит, -сказал Олег. — Что истина определяется не тем, насколько она соответствует реальности, а тем, насколько она полезна для поддержания порядка.

Несколько учеников напряглись. Формулировка была опасной, но все еще корректной.

— Истина и есть то, что поддерживает порядок. Все остальное — частные заблуждения.

— Позвольте уточнить, -не отступал Олег. — Если завтра выяснится, что некий порядок неэффективен, приводит к страданиям или отставанию, но при этом освящен традицией, его все равно следует сохранять?

Преподаватель остановился.

— Страдания неизбежны. Любое государство — это система перераспределения боли. Вопрос лишь в том, распределена ли она справедливо и стабильно.

— А кто это определяет? -почти буднично спросил Олег. — Небеса? Или те, кто говорит от их имени?

— Небесный порядок проявляется через результаты. Если Империя сильна, если она едина, если враги сокрушены, а внутренние смуты подавлены, значит, путь выбран верно. Более семи десятков лет мира и благоденствия под дланью Голубой Императрицы тому прямое подтверждение.

Олег слегка усмехнулся с мрачной иронией. Шанду в прошлом году по полной программе ощутил мира и благоденствия.

— Тогда выходит, что любой победитель автоматически прав? А любой проигравший — лжец и смутьян, вне зависимости от причин?

Чжоу Лянь медленно выдохнул.

— Победа — не единственный критерий, но важнейший. История не терпит сослагательного наклонения.

— Зато люди терпят, -тихо заметил Олег. — Иногда слишком долго.

— Ты рассуждаешь так, будто человек стоит выше установленного миропорядка, -произнес Чжоу Лянь уже без преподавательской интонации. — Это распространенная ошибка людей действия. Они видят страдание и хотят немедленно его устранить, не задумываясь о последствиях.

— Я рассуждаю так, будто миропорядок существует ради людей, а не наоборот.

Кто-то из учеников едва заметно втянул воздух. Формула была опасная, но все еще без прямого крамольного смысла.

— Если дать людям право самим решать, что для них благо, -продолжил Чжоу Лянь. — Общество распадется. Большинство не способно мыслить дальше завтрашнего дня. Потому и существует иерархия. Потому и существуют законы, данные свыше.

— Но ведь иерархия не гарантирует мудрости. Она лишь гарантирует власть. Вы сами сказали: разум склонен к сомнениям. Почему вы уверены, что на вершине сомнений меньше, чем внизу?

— Потому что наверх поднимаются лучшие.

— Или самые приспособленные, -мягко уточнил Олег. — Это не всегда одно и то же.

Чжоу Лянь усмехнулся.

— Ты говоришь, как человек, видевший слишком много несправедливости.

— Я говорю, как человек, без уточнений. Если небесный порядок нельзя подвергать сомнению, то он ничем не отличается от человеческого произвола, просто прикрытого красивыми словами. А если его можно проверять на прочность, значит, сомнение — не враг гармонии, а ее инструмент.

— Опасный инструмент.

— Любой инструмент опасен, -кивнул Олег. — Особенно в руках тех, кто не умеет им пользоваться. Ножом можно помочь в приготовлении еды или убить человека за пару монет.

— Ты отвергаешь догму.

— Я отвергаю запрет на вопросы. Империя, которая не боится вопросов, будет существовать дольше любой, что за них наказывает.

— Вот почему магов и цуаней всегда опасались, -сказал преподаватель. — Сила тела и сила разума редко уживаются в одном человеке.

Колокол возвестил окончание урока неожиданно резко. Ученики поднялись не сразу, слишком плотной была тишина, оставшаяся после спора. Чжоу Лянь оглядел класс.

— На сегодня достаточно. Трактат Ловонга перечитать… кто еще не научился грамоте, пусть слушают. Важно не заучить, а именно перечитать. Тем, кто услышал сегодня лишь дерзость, особенно.

Когда ученики начали расходиться, Чжоу Лянь окликнул его:

— Кан, задержись.

Олег остановился, внутренне он был готов к любому развитию событий, от холодного предупреждения до формальной выволочки. Но преподаватель лишь внимательно посмотрел на него, словно стараясь запомнить.

— Ты умеешь формулировать мысли и умеешь вовремя останавливаться. Это редкое сочетание.

— Я стараюсь не переходить границы.

— И правильно делаешь. Империя не наказывает за ум. Она наказывает за неосторожность. К тебе будут присматриваться. Внимательнее, чем к другим.

— Понимаю, -кивнул Олег. — Ко мне начали присматриваться с тех самых пор, как я спустился из своей деревни.

— Вот и хорошо. Свободен.

Когда он вышел в коридор, несколько учеников расступились, пропуская его вперед, кто-то поспешно отвел взгляд. Никто не пытался заговорить, но и прежнего отчуждения не чувствовалось. Ну вот, подумал Олег. Из разряда «„опасный“» я перешел в разряд «„интересный“». Лэяо тихо отозвалась из глубины сознания, с едва уловимой усмешкой:

— Ты снова привлек к себе внимание.

— Я знаю, -мысленно ответил он. — Но пока это внимание наблюдателей, а не палачей.

— Все может измениться в любой момент. Будь осторожнее.

— Постоянно сидеть тихо и не отсвечивать у меня плохо получается. Я — выходец из другой эпохи, мира.

— Сколько раз уже говорили, будем нарываться — закончим в могиле.

— Никто не нарывается. Сегодня я блеснул умом, а завтра появится более выгодная карьерная перспектива. Неужели ты всерьез думаешь, Лэяо, что мне хочется до конца дней провести охранником у городских ворот?

— Хм, ты прав.

— Я почти всегда прав.

— Но все равно будь осторожнее. В этой голове нас двое.

Глава 28

Олега направили в тренировочный зал второго корпуса без лишних пояснений. Олег не стал уточнять причин и не задавал вопросов. В таких местах вопросы обычно появлялись позже, если вообще появлялись.

В центре зала стоял мужчина. Молодой, лет тридцати, не старше, одет в черное ханьфу без украшений, простой пояс, никаких знаков статуса. Худощавый, собранный, с аккуратной бородкой и усами. Его лицо не выражало ни интереса, ни настороженности, но взгляд был цепким и внимательным. Олег остановился на почтительном расстоянии, выпрямился и выполнил традиционное приветствие.

— Цуань Кан прибыл.

Мужчина ответил коротким кивком.

— Обойдемся без церемоний.

— Я Мин Лэ, младший надзиратель Очей, -представился представитель госбезопасности. — Прибыл из Сильхэ Я здесь, чтобы оценить тебя.

Он прошелся взглядом по Олегу, задержался на культе левой руки, на осанке, на едва заметном напряжении в теле.

— Маг и цуань в одном лице большая редкость. Последний подобный практик был обнаружен на юге около сорока лет назад. Когда до него добрались Очи, он уже был мертв. Культисты разобрали тело на ингредиенты. Поэтому появление нового лян-цзи, сочетающего в себе два противоположных полюса силы, стало неожиданностью. Приятной.

Олег выдержал паузу и осторожно