— Сомневаюсь в этом.

— А что насчет моего врача? Не думай, что я не замечала, как она хихикает каждый раз, когда мы приходим на осмотр.

Я опустил голову, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Меня не волнует, если бы миллион женщин хихикали, когда были рядом со мной. Никто не сравнится с тобой. Я чертовски горжусь тем, что я твой муж.

Шелли опустила глаза.

— Ты серьезно?

— Да, и я буду говорить тебе об этом каждый день, если понадобится. Если бы ты могла почувствовать то, что чувствую я, когда вижу, как ты разгуливаешь босиком со своим беременным животом. Для меня это чистое блаженство.

Ее глаза расширились, и она схватила меня за плечи.

— Марко, это великолепно.

— Что?

— Если бы я могла чувствовать то же, что и ты… — на ее лице снова появилось задумчивое выражение. — Может быть, нам не нужно устанавливать имплантаты в мозг младенцев. Правда, было бы здорово, если бы мы могли перенять ощущения, которые испытывают другие? Например, во время секса. Мне всегда было интересно узнать, каково это для тебя. Т ы мог бы почувствовать, что такое оргазм для меня, и наоборот.

— А как же твой фермерский проект? — спросила я, но Шелли вырвалась и принялась расхаживать по комнате, накручивая на палец прядь волос.

— Ты ведь еще не закончила с этим проектом, не так ли? — спросил я, немного нервничая. — Мне нравится наша пляжная жизнь.

— Ч то? — Она моргнула, словно выходя из транса.

— Я не хочу переезжать отсюда.

— Зачем нам переезжать?

— Просто пообещай мне, что мы сможем остаться здесь.

Шелли рассеянно поцеловала меня в губы.

— Пока мы остаемся. Мне просто нужно набросать несколько идей для будущих проектов. В мире есть и другие прекрасные пляжи.

— Хорошо. Тогда я вернусь к написанию своего бестселлера. — Я улыбнулся, возвращаясь к своему гамаку, ощущая теплый песок между пальцами ног, чувство покоя и умиротворенности наполняло меня.

Позже той ночью Шелли рано заснула: она была измучена беременностью, тысячью мыслей в голове и нашими страстными занятиями любовью. Я встал, чтобы чего — нибудь выпить, и зашел в ее кабинет, окинув взглядом стены, уже исписанные большими и маленькими идеями. Под звуки волн за окном, набегающих на пляж в медленном устойчивом ритме, меня охватил чистый трепет в этой комнате. Было невероятно, что внутри моей маленькой женщины жило гигантское воображение.

От мысли о том, как изменилась моя жизнь за последние полгода, у меня перехватило горло, и я с трудом сглотнул, борясь со слезами, которые навернулись на глаза.

Я не знал ни одного человека, который прожил бы такую же насыщенную жизнь, как я. Ни у кого не было доступа к пляжу с теплой водой или возможности путешествовать и знакомиться с разными уголками мира. Какое это имело значение, что мы путешествовали на общественных самолетах и беспилотниках или что у нас не было собственного дома, в котором мы жили? Мы были свободны и счастливы.

Тыльной стороной ладони я смахнул слезы счастья и вернулся в постель к любви всей моей жизни.

— Куда ты ходил? — пробормотала Шелли в полусне.

— Снаружи была делегация инопланетян, которые хотели обсудить, как я их изобразил в книге.

Шелли зевнула и прижалась ко мне.

— Ты сказал им прийти завтра?

— Ага. Они восприняли это хорошо.

— Хорошие инопланетяне.

— Я знаю, правда? Спи, дорогая. — Я поцеловал ее в лоб. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Большую часть времени.

Отведя ее волосы в сторону, я прошептал:

— Что значит «большую часть времени»?

Шелли не открыла глаз, но слегка улыбнулась.

— Когда ты не пытаешься заставить меня есть рыбу.

— Это было всего один раз.

Она приоткрыла один глаз.

— Тебе следовало бы знать, что это ужасно.

— Хорошо, я больше не буду предлагать тебе разделить мою рыбу. — Я прижал ее ближе, прижавшись щекой к ее волосам.

— Х орошо. Тогда я буду любить тебя всегда, — прошептала она.

— Всегда и навсегда?

— Да. — Ее глаза снова закрылись, дыхание замедлилось. Она засыпала.

— Шелли Саммерс, я тоже буду любить тебя всегда и навсегда.

Легкая улыбка на ее губах сказала мне, что она услышала мои слова, и это наполнило меня гордостью. Моя женщина была счастлива, удовлетворена и любима. Я был уверен в том, что мы самые счастливые люди на земле, и заснул с последней мыслью о моих друзьях, оставшихся дома, надеясь, что каким — то образом они найдут свой собственный счастливый конец.